Баллада об индюке и фазане

Кузина – моя троюродная сестра. В далеком детстве, обнаружив, что по французской терминологии мы являемся кузинами, мы с ней взяли это словечко на вооружение. И до сих пор не можем от него избавиться. Более того – каждого, с кем Кузина вдруг около полуночи заваливается ко мне в гости, я автоматически называю Кузеном, не очень допытываясь насчет настоящего имени. Кузина смеется. Кузен не возражает, и все довольны.

На сей раз Кузина была одна. Видимо, она вошла вместе с бабкой Межабеле.

– Привет, хвороба! – сказала Кузина.

 – Чего не звонишь?

Я собралась с силами.

– Поздравь меня! – гордо ответила я. – Наконец-то я вырвалась на свободу.

– Что-то я не припомню, чтобы ты собиралась на свободу, – недоверчиво ответила Кузина. – Ты еще неделю назад была довольна своим положением. А если точнее?

– Тебя интересуют факты?

– Они самые. Потому что твое внутреннее состояние мне уже надоело.

О том, что ее внутреннее состояние надоедало мне уже сто раз, при очередной склоке с очередным Кузеном, она и не задумывалась.

– Погоди, я лягу, накроюсь, и будут тебе факты.

Я так и сделала. Кузина сняла пальто, отмотала шарф, кинула их на стул и села у меня в ногах.

– Значит, так. Вчера приходил Борис. Тут я сделала паузу, потому что не видела достаточного интереса на лице родственницы.

– Ну, пришел Борис и… Он что, прощаться приходил?

– Ты сама знаешь, зачем он приходил! – рассердилась я. Кузина могла быть и поделикатнее. Прощаться! Вот согласись я с ней сейчас, что он приходил прощаться, – и с каким азартом она примется мне объяснять, что он за скотина, не стоящая моего мизинца! А в глубине души, пожалуй, будет убеждена, что все справедливо, сколько же может длиться роман с женатым человеком? А виновата я, что ли, что он женатый?

Конечно, рано или поздно прощаться бы пришлось.

Я это знала с самого начала. Но вся вчерашняя катавасия разыгралась совсем не из-за этого. И только теперь я задала себе вопрос – в самом деле, из-за чего же? Ведь никакого веского повода для нее не было!

Я стала соображать, а одновременно мне приходилось излагать Кузине факты.

Факты же были таковы.

Если преступник, за которым гонялся Званцев, пробегал по нашему двору в без пятнадцати два ночи, – а пробежать двор, даже по скользкому снегу, он мог минуты за полторы максимум, – то он мог видеть следующую картину. Одно из немногих освещенных окон распахнулось, и из него вылетели импортный журнал и мужской вязаный жилет.