Роковая комета

Меж тем, он и без этого знал, какая вокруг атмосфера, и какая поверхность того или иного предмета. Гладкая, очень шершавая, мокрая или сухая, тёплая или холодная. Зато какого-то веса он совершенно не чувствовал. Гравитация бесследно исчезла.

Его существо представляло собой некое облачко, состоящее из сильно разреженной, неизвестной науке материи. Лет сто назад, медиумы Европы с Америкой называли её эктоплазмой. Энергетический сгусток слабо мерцал призрачным светом и обладал расплывчатой формой, отдаленно похожей на силуэт человека.

Парень поднял «правую руку» и посмотрел на неё. Он с трудом различил небольшое свечение, имевшее вид раскрытой ладони. Сквозь совершенно прозрачную дымку он хорошо различал противоположную стену.

Весь его облик напоминал фотографию ауры, которую в определённых условиях, делали наши учёные. Правда, как они не пытались, но не могли ничего объяснить. Просто назвали всё это «эффект Кирлиана», после чего, все тотчас успокоились.

Глеб повернулся на пол-оборота. Осторожно тронулся с места и, никуда не спеша, прошёлся по всему помещению.

Заглянул в узкое продолговатое зеркало, висящее возле входа на левой стене. Не увидел в нём своего отражения и непроизвольно, потрогал поверхность стекла.

Его пальцы совсем не ощутили холодной поверхности. Они без всяких усилий проникли вглубь материала. Никакого сопротивления парень не встретил. Оно возникало только в одном единственном случае, если он покидал и опять возвращался в свою бренную сущность.

Глеб двинулся дальше.

Шагнул сквозь капитальную бетонную стену и оказался в квартире, что находилась в том же подъезде. Он не успел уступить соседке дорогу, и проскочил сквозь её стройное тело. Однако, молодой человек ничего не почувствовал.

В голове испытателя вдруг появились чьи-то чужие слова. Глеб сразу же понял, это была мысль хрупкой девушки: – «…я же хотела звякнуть Елене и спросить про её нового хахаля…»

Соседка удивительно зябко передёрнула тонкими плечиками и вышла из комнаты.

Древние камни

Глеб сосредоточился и увидел привычный его глазу континуум.

Это было нечто похожее на большую равнину. В ней, довольно легко, читалась большая развёртка планеты под названьем Земля.

Вот только, снизу и сверху оказались гигантские стопки таких же полупрозрачных пластов. Они уходили в двух направлениях. Одна бесследно терялась в колодце прошедших веков. Вторая устремлялась в грядущее.

Как это ни странно, но все эти плоскости не закрывали друг друга.