Дурни вавилонские

– Одурачит, – подтвердил Абад. – Ведь зачем мы пришли? Мы пришли, чтобы гонять тачки и зарабатывать деньги. Для этого не обязательно бегать от башни к башне. Я уже получаю два «кувшина» в день, а когда выплачу долг – буду получать три или даже четыре «кувшина». Если откладывать по одному, то за месяц получится… Гамид, сколько получится?

– Двадцать восемь «кувшинов», четырнадцать «ног», или три «раба» и еще две «ноги», Абад. Не так уж плохо. А ведь ты можешь откладывать и по два «кувшина».

– Я хочу делать то, что я понимаю, – продолжал Абад.

 – Может быть, я мало понимаю, ну и пусть. Поставьте меня на место, где нужен крепкий парень, согласный гонять тачки за разумную плату, и со мной не будет хлопот.

– Но если Наша Башня рухнет и похоронит тебя под собой? – спросил Гамид.

– Она так просто не рухнет. Она сперва будет трещать и скрипеть. Я успею забрать свое добро и уйти.

– К тому же башня рухнет после того, как оттуда уйдут люди, – напомнил Тахмад. – Правда, мы не поняли, почему они должны уходить из башни.

Эй, Гамид, скажи своей девице – пусть объяснит так, чтобы простые парни поняли.

– Я ей скажу. Но вообще это неправильно…

– Что? – спросили мы.

– Чтобы женщина всё объясняла мужчинам. В этом городе странные нравы.

И все-таки Гамид попросил ее об этом.

– Наконец-то! – сказала она. – Вы начинаете думать, а это уже большое достижение.

Гамид потом признался нам, что, услышав такой ответ, решил – как только женится на ней, первым делом поколотит ее, для ее же пользы.

Но больше спрашивать было некого.

Когда старики провожали нас, то сказали: держитесь друг за дружку. И мы держались. В Нашей Башне мы ни с кем не сходились. Это, в общем, было незачем. Конечно, мы знали кое-кого из стражников, из поваров, из разносчиков, из носильщиков, мы знали других парней, которые гоняли тачки, но разговаривать с ними было не о чем – так, поделиться новостью, что на восемнадцатом ярусе, говорят, умер дед и его вечером понесут вниз – хоронить, и придется уступать дорогу.

Или, скажем, что гонять тачки с кирпичами было бы выгодней, чем тачки с глиной, да кто же нас спросит…

С теми, кто возил смердящие бочки, мы вообще не разговаривали – это было неприлично.

В общем, мы никого не трогали, и нас никто не трогал. Шестерка крепких парней – это двенадцать кулаков, между прочим.

Мы собрались в знакомом месте, в храмовом саду.

Это было очень уютное место у самой ограды, каменной ограды в полтора моих роста, за жасминовыми кустами.