Единственные

Пьеса «Большеротая», отличная комедия, как раз за то и оказалась выбрана – Томас-Рифмач был во всех сценах разным, в эпизодах с Леди-в-зеленом – любовником, которого замучила властная любовница, в эпизодах с семейством Мэррей – самонадеянным поэтом, в эпизодах с Вилли… но тут он еще не определился и ждал озарения.

Зрение у Буревого было отличное, и он сразу заметил со сцены красивую девчонку в заднем ряду, сидящую так прямо, будто аршин проглотила. Красивые и тоненькие были необходимы для агитбригады – таланта от них не требовалось, только звонкие голоса и хорошая память.

Его любимица, Вероника, могла сыграть все, что угодно, хоть Гамлета, хоть Фальстафа, хоть леди Макбет, да так, что мороз по коже. Но Вероника была некрасива, с толстыми ногами. В роли Мэгги она хоть могла их спрятать под длинной юбкой. Выпускать эту девушку на городской смотр агитбригад он не мог и не хотел. Однако на сцене следовало быть хотя бы шести девчонкам…

Буревой соскочил в зал и пошел к Илоне. Она встала и поняла, что говорить не может, то есть – вообще не может, что-то в горле нарушилось.

– К нам? – спросил Буревой.

Она кивнула.

– Вот и здорово. После репетиции поговорим.

Он убежал и так легко вспорхнул на сцену, будто напрочь отверг законы гравитации.

Илона схватилась за щеки – ощутила внезапный жар румянца. Сбылось, сбылось!

То, что жизнь дочки обрела тайный смысл, первым заметил отец.

– Ты вот что, – сказал он. – Я все понимаю, молодость и все такое… Но ты это, в общем, поаккуратнее.

Илона посмотрела на него не то что с изумлением, а даже с некоторым испугом. Этот человек, женившийся потому, что настало время жениться, и взявший за себя девушку, которой пришла пора выходить замуж, не мог понять, что происходит, хоть тресни! У него не было тех органов чувств, чтобы воспринять и уразуметь это. Родители свили гнездо, заботились о гнезде, родили и вырастили дочь – их задача на земле была выполнена, им оставалось только ждать приближения старости.

В их жизни не было того безумия, которое гонит ночью стоять под окнами любимого существа, просто стоять – и ощущать близость.

Кончилось тем, что Буревой после успешного выступления в «Коммунарах» дал ей роль Мэгги во втором составе. Это так совпало с сессией, что Илона просто забыла про зачеты и экзамены. Роль была изумительная. Буревой то ругал, то хвалил, и жизнь стала насыщенной беспредельно.

– Никуда ты не поедешь, – сказала мать.