Единственные

 – Ишь, барахолку развела! Еще раз узнаю, что ты тут спекулируешь – вылетишь из редакции, как пустое ведро, со свистом! В дворники не возьмут!

А слово Варвары Павловны имело-таки вес. Фронтовичка!

Будь Варвара Павловна при том, как Регина обидела Лиду, – точно бы дело кончилось большим скандалом. А Регина после примерно двух недель затишья сказала по поводу Лидиной грядущей свадьбы:

– Вот тоже радость – нищету плодить!

Тут уж Илона налетела на нее с проповедью обязательной для супружества любви и рая в шалаше.

Регина сперва даже растерялась. Может, склока бы разрослась, но в маленькую корректорскую заглянул выпускающий Рома – принес из типографии полосы с правлеными гранками. А при Роме воевать не стали. Так оно и заглохло.

Но результат был предсказуемый – Лида стала с Илоной дружить. Она научила Илону любить булочки с корицей и особым хитрым образом готовить растворимый кофе – сперва долго растирать порошок с сахаром и капелькой воды, пока масса не посветлеет, и лишь потом доливать кипяток.

Получалась красивая пенка.

Растворяшку они брали в столе заказов при типографии – Лида поладила с типографским комсоргом Леной, и та внесла подружку в профкомовские списки. Типографских снабжали хорошо – производство считалось вредным, и им даже дорогой сервелат перепадал, даже консервированный лосось, даже кофе в зернах.

И месяца не прошло, как Лида взяла Илону с собой к портнихе на примерку белого платья, а Илона рассказала ей про Буревого и показала фотографии.

Теоретически им бы не следовало дружить, слишком были разные – Лида много читала только перед сессиями, потом вся книжная премудрость у нее из головы успешно вылетела, а на свободное место пришли премудрости домашние, хозяйственные.

Если она и покупала книги, то дефицитные кулинарные. Илона же всякий раз, как Буревой поминал всуе какого-нибудь поэта, бежала в библиотеку. Но Илона, сама того не осознавая, уже хотела вить гнездо, Лида же чувствовала, что нет в ее жизни той любви, как в «Песне о тревожной молодости», и потому норовила как-то пристроиться к Илониной любви. Противоречие между тем, что напел в уши комсомол, и тем, какова должна быть реальная жизнь, все же немного мешало ей.

Яр несколько раз забегал в редакцию, однажды даже угостил подружек пирожными с кремом в домовой кухне за углом. Кофе там был из кастрюли, но терпимый. Потом он сказал Илоне:

– Ты за эту Лиду держись, она надежная. Кстати – Буревого на пробы в Москву вызывают.