Единственные

Если Валера придет – ничего ему не говори, ничего не спрашивай, пусть сами разберутся.

Потом Илона и мать еще полчаса сидели перед телевизором, пока дикторша не пожелала спокойной ночи. Что смотрели – Илона не поняла; шевелилось что-то на экране, отвлекало глаза и слух.

Мать не желала ничего рассказывать, и ей даже в голову не приходило попросить прощения. Так, молча, они и разошлись по постелям. Только утром, когда она завтракала, а заспанная Илона вышла в туалет, было сказано:

– Все из-за тебя!

Илона не ответила.

Отец не приходил и не приходил. Появился он через неделю, утром, когда матери уже не было дома, а Илона – еще была.

– Прости меня, – сказал отец, – но я больше не могу. Мне койку дали в общежитии, пока там поживу. Койка была свободная…

– Папа… – ответила Илона. – А я как же?..

– Ты уже взрослая. Только ради тебя все это держалось. А теперь… Прости. Я должен был… Ну, не умею я женщинам укорот давать, не умею… А ты уже взрослая, сама работаешь… И я тебя… В общем, не брошу.

Отец смотрел в пол. Большой старый чемодан лежал перед ним, а в чемодане – старые рубашки, старое мужское исподнее, очень аккуратно сложенные брюки… Отцовского добра в доме было очень мало.

Отцу было плохо.

– Папка, ты это… не навсегда, ладно?..

– Как получится, доча.

И вдруг Илона поняла – вот такие, тихие, потрепанные и пожеванные жизнью, не мечтающие о вершинах, скромные винтики больших машин, могут вдруг принять решение – и больше от него не отступиться.

– Я буду к тебе приходить. Буду с проходной звонить, чтобы ты пропуск заказал.

Отец работал в бухгалтерии большого ткацкого комбината. Сколько Илона себя помнила, он там работал. Бухгалтерши Илону должны были вспомнить – он ее, маленькую, иногда брал с собой на работу, когда мать болела.

– Ты прости меня, хорошо?

– Папка, ну что ты…

Она и понимала, что отца нужно удержать, и чувствовала – незачем, незачем, ему в общежитии будет лучше, чем дома.

– Хочешь, я сбегаю, такси поймаю? – предложила она, не зная, как еще показать свою привязанность к отцу, не на шею же бросаться, в самом деле.

– Я трамваем прекрасно доеду. Ну, ты тут без меня не очень хулигань, и вот что еще – найди ты себе хорошего парня и поскорее выходи замуж.

– Я постараюсь.

– Или уже нашла?

Он пытался понять, точно ли дочка ночевала у подруги, или это обычное девичье вранье.