Королевская кровь

Глядит он на своего господина, а тот палец к губам прижимает – молчи, значит, а то я до тебя потом доберусь! Тут слуга смекнул, что хочется его молодому господину почему-то тайно в замке побывать.

– Карету немедленно! – командует лекарь. – Мои инструменты и снадобья – сию минуту в карету!

Тут граф сует в руки слуге сундучок – неси, мол, – и шепчет незаметно в ухо:

– Поедешь с нами, Жилло…

Причем физиономия у него почему-то развеселая.

Ну, хватает Жилло в прихожей зимний плащ Кабироля, хотя на дворе – лето, выходят все из дома, лекарь в карету садится, Кабироль – на козлы, граф со слугой – на запятки прыгают.

Гонец на своем буйном коне – впереди, два красномундирных гвардейца верхами – позади. И понеслись!

– Раз в жизни такая удача бывает! – говорит граф слуге. – В замковых мастерских лучшая вышивальщица заболела! Представляешь, мы с тобой в замковые мастерские попадем!

Тут слуга все и понял.

Про эти самые мастерские даже в том северном захолустье знали, откуда они с графом в столичный город прибыть изволили.

Туда брали красивых умелых девушек со всего государства, и работали они там взаперти. Мантии народным избранникам вышивали, знамена, перевязи, что прикажут… Для небогатой девицы это прямо мечта несбыточная – попасть в замковые мастерские! При всех строгостях она там себе хорошего жениха все же сыщет.

И Дума ей приданое даст.

Но если Равноправная Дума отправит непонятно куда, так что и следов не останется, кого-то из почтенного дворянства, а дочку в виде особой заботы поближе к себе, в мастерскую определит, то радости мало. Присмотру за ней одной – больше, чем за всеми прочими. Чтобы прониклась законом Всеобщего Равноправия!

И еще, говорят, попадались там девицы вовсе непонятного происхождения.

Народные избранники – они тоже когда-то были молодыми и любвеобильными, вот и понимайте как умеете…

Кроме того, именно среди этих мастериц избранники подружек себе, говорят, заводили. Видно, чтобы далеко не бегать. И это для многих красавиц тоже становилось ступенечкой к благополучию.

Такую разнообразную ахинею плели в народе о мастерских. Ее-то и вспоминали граф с Жилло, когда на запятках тряслись.