Мы, домовые

Доподчинялся! Полетят сейчас клочки по закоулочкам…

Будь при нем мешок с продовольствием – мог бы поклониться городскими лакомствами, ублажить, расположить к себе. Но мешок-то – в подвале у батьки Досифея, а Тришка-то – здесь!

А где – здесь, и понять невозможно. Нора какая-то, ведет под дом, если все отступать да отступать – неизвестно, куда провалишься. Но как посмотришь на громилу, который, стоя вполоборота, отдает распоряжения незримым подчиненным, так ноги сами перебирать принимаются, унося от злодея подальше.

А злодей меж тем собирал против Тришки многочисленное войско. Были там Пров Иакинфович, Ефимий Тихонович, Игнашка, Никодимка, Маркушка, Тимошка и еще баба Анисья Гордеевна. Громила, надо думать, был здешний домовой дедушка, а прочие – кто дворовым, кто сарайным, кто – овинником (об овинах Тришка имел темное понятие, но слыхивал, что овинники мощны и мускулисты), кто – хлевником, кто – запечником.

Совсем бы погиб Тришка в этой норе, но за спиной услышал фырканье и тихое сопенье.

Его обнюхивали!

Повернувшись, Тришка увидел огромную кошачью рожу.

Нора, куда его запихнули, была всего-навсего кошачьим лазом в погреб, вещь очень удобная, потому что кошка в деревне отнюдь не диванное украшение, а труженица, и разлеживаться в тепле ей не позволят: попила молочка, да и ступай-ка, матушка, мышей ловить.

Нельзя сказать, что Тришка так уж боялся кошек. Он сам при нужде перекидывался крепеньким дымчатым котиком, как дед выучил, но близкого знакомства с этими животными не имел.

Хозяева четвероногих тварей не жаловали, так что Тришка их лишь издали видел. Но знал, с домовым дедушкой своего дома кошка ладит, если, конечно, ее выбирали дедушке под масть, а чужого может и когтями зацепить.

С отчаянным воплем Тришка помчался, пригибаясь, по норе, боднул громилу башкой в живот и вылетел во двор. Далее понесся, не разбирая дороги, а громила, ругаясь на чем свет стоит, – за ним.

– Сюда! – услышал Тришка. – Ну?! Живо! Свои!

И увидел, как из щели в стене кто-то качнулся ему навстречу.

Разбираться было некогда. Тришка с разгону чуть ли не в объятия угодил и был впихнут в темное и сырое пространство.

– Только сунься, Елпидифорка! Только сунься! Рад не будешь! – пригрозил громиле неожиданный спаситель.

– А вот я тя дрыном! – пообещал громила.