Нереал

 – Как и договаривались восемнадцать и тридцать пять. Из расчета семь, семь и по двадцать сверху. Четыреста и потом еще триста пятьдесят. И за номером сорок семь-а. Минус эти проклятые восемнадцать! Что? Сорок!

И нажал на кнопку.

Вася подумал, что это смахивает на шпионский шифр. «Сорок» может означать «до выхода на связь». И тут же он одернул себя – ситуация хуже некуда, а он фантазирует вроде Игореши за бутылкой «Киндзмараули»!

– Это был гипноз! – услышал Вася даже не в самом ухе, а чуть ли не в собственном рту.

Шепот Сашки или Лешки был таков, что обдавал жаром и пронизывал бедную голову насквозь.

– Точно, гипноз, – согласился Вася, стараясь как можно незаметнее исчезнуть из кабинета. Зачем стрелять в президента фирмы – это он, следователь, еще мог понять. А вот зачем гипнотизировать? Может быть, Ротман только что подписал какие-то суперважные документы?

– Кто его зам? – резко разворачиваясь, спросил Вася.

– А вот!

Замом оказалась женщина более чем средних лет.

– Следователь угрозыска Горчаков, – отрекомендовался Вася. – Погодите, не кричите, нужно срочно связаться с вашим банком и наложить вето на все операции!

А ведь она и впрямь собиралась закричать – в присутствии представителя угрозыска черт знает кто беспрепятственно колдует в кабинете самого Ротмана и преспокойно удаляется!

К счастью, женщина оказалась из того же теста, что и Ротман.

Слово «банк» было для нее более свято, чем молитва. И она даже не задала ни одного вопроса – сама сообразила, для чего это вето.

Вот теперь можно было спокойно сматываться. Вася только набрал номер дежурного и узнал, что Синицин действительно звонил, более того – сперва поганец всеми силами исхитрялся, чтобы Вася не наносил визита в школу, теперь же – как раз наоборот, сам его туда гонит!

– Василий Федорович! – зашептал Сашка-Лешка.

 – Что это такое – инкуб?

– А черт его знает… – машинально отвечал Вася, и вдруг заткнулся. Точно – черт его знает! Поскольку инкуб – это что-то вроде злого духа. В какой-то книге попадался! Вроде бы сексуально ориентированный. Действительно – кроме черта знать его некому. Впрочем…

– Только инкуба не трогай, – сказал киллер, гипнотизер, или кем там он был. – Он – мой.