Нереал

Несколько раз дед давал бесценные консультации – почему бы не расспросить его про инкубов?

– Добрый день, Георгий Никанорович! – сказал Вася. – Следователь Горчаков беспокоит. Вопросец у меня. Только не смейтесь – что вы думаете про инкубов?

– Добрый день, Василий Федорович! – отвечал дед. – Интересует ли вас трансформация образа инкуба в мировой литературе, исключительно в русской, в живописи, в музыке? С точки зрения психиатрии? С точки зрения католицизма и православия?

– Да я хочу понять вообще… – пробормотал Вася.

– Вообще – это бунт пола против вынужденного целомудрия, – четко, словно отличник на экзамене, доложил дед. – Вы в школе лермонтовского «Демона» проходили?

– Проходил.

– Извольте радоваться – натуральный инкуб. Прилетает ночью, соблазняет, привязывает, губит. Но в литературе, Василий Федорович, чаще суккубы встречаются. То есть – чертовки, которые высасывают из мужчины его мужскую силу. Проще говоря – если кому чего в жизни недостает, то оно ему и мерещится. Допустим, некий поэт девятнадцатого века, сидящий на холодном чердаке Монмартра и не имеющий десяти франков, чтобы пригласить гризетку, засыпает натощак и видит себя в нежных объятиях какой-нибудь Венеры или Армиды…

Тут декан голосом постарался передать округлости, аромат и прочие соблазны, но, видать, подзабыл это дело и сам того устыдился.

– Воспаленное воображение наутро усаживает его за стол, – сурово продолжал декан, – сует ему в руки перо и диктует страстные стихи о неземном духе, который в ответ на его мольбы подарил ему блаженство.

Он готов погубить свою душу ради прекрасного суккуба – по крайней мере, так он пишет в трех десятках строф, насколько хватает полученного заряда, а потом одевается и совершает обход издателей с новорожденной поэмой. Или же монахиня, глядя на лик Иисуса, влюбляется чистейшей любовью, но плоть начинает требовать запретного плода – и приходит сон, в котором она, вроде поэта, попадает в нежные объятия. Наутро бедная монахиня в ужасе, она убеждена, что ее искушал дьявол, что блаженство было испытано наяву, но – с инкубом. Если у бедняги хватит глупости признаться в своем грехе на исповеди, то ее ждет тяжкое искупление.

– Георгий Никанорович! – взвыл Вася. – А нет ли в литературе, в музыке или в архитектуре сведений об инкубах, которые появляются днем на улицах, у которых руки-ноги как у обычных мужчин, которые даже… могут врезать в ухо…

– Об инкубах, которые силой отгоняют от своих избранниц их законных мужей, известно.