Наследница трех клинков

– Громов, ты не поверишь – я решил отоспаться за все те ночи, что провел в шалостях и проказах, – отвечал князь. – Да ведь и доктор говорит, что во сне человек выздоравливает. Тришка, накрывай на стол! Что матушка?

– Матушка твоя – святой человек. Она дала еще денег, чтобы подкупить девок и сводню. Что будем делать с ними?

– Отслужим молебен матушке во здравие, – решил князь. – Тут храм Божий уже поставили – вот и обновим.

– Там на десяток молебнов станет.

– Тогда… тогда, может, на девок?..

Оба рассмеялись.

В ту ночь, когда Петруша Черкасский был ранен в руку, а риваль его – в грудь, оба товарища вовсе не были в веселом доме, и случайной ссоры также не возникло – это была дуэль по всем правилам, с вызовом, посланным как полагается, с секундантами. Но противники заранее уговорились, что для света и особенно для государыни это будет случайная стычка двух подвыпивших буянов. Несколько соответствовало вранью лишь то, что дуэль приключилась из-за молодой и легкомысленной фрейлины.

– Что матушка разведала?

Вспомнив о неприятности, преображенец помрачнел.

– Риваль твой, сказывают, никак на поправку не пойдет. Лежит в полковом госпитале – родни-то у него в столице нет.

– Плохо. Я ему зла не хотел… хоть и немец…

– Плохо, – согласился Громов. – Матушка твоя ездила к фавориту, упросила его шуму не поднимать. Она у него накануне вазы какие-то выиграла, вернуть хотела – ни в какую! Да они, сдается, в давнем приятельстве…

Командиром преображенцев был сорвиголова и щедрейшая в мире душа – Алексей Орлов, он же – Алехан.

Но Орлов в столице отсутствовал, и княгиня здраво рассудила, что нужно просить о помощи его всесильного брата Григория, которого весь свет называл одним кратким словом «фаворит» – никому и ничего разъяснять не приходилось.

– И за тебя просила?

– Статочно, и за меня. Она от него передала – надобно отсидеться, нигде носу не показывать. И Бога молить, чтобы твой риваль жив остался. Коли помрет – измайловцы тебе того вовек не простят. Там господа злопамятные…

– Сам знаю.

А как же быть, коли он язык распускает?!

Громов только руками развел.

– Что твоя рана? – спросил он. – Франц Осипович смотрел?

– Смотрел, сказал – от гноя совсем очистилась, шрам останется порядочный. Ну да это – ерунда, я не щеголиха. Что ты привез? – князь подошел к окну и с любопытством смотрел, как разгружают телегу.

– Привез вина, битой птицы, колбас, окорок привез – дай волю княгине, она бы и корову к телеге привязала.