Иррационариум. Толкование нереальности

«Кажется, я сегодня такое уже слышал», – подумал опер и припустил шибче.

У подъезда очередной двухэтажки – дом номер тридцать восемь, рефлекторно отметил Дмитрий, – нерешительно переминался крепкий мужик в шароварах, майке и тапочках.

– Что тут у вас?

Дмитрий вынул «корочку».

– Так это, товарищ…

– Старший лейтенант.

– Товарищ старший лейтенант, – мужик понизил голос, – из КГБ пожаловали. И к кому? К Андреевым. Нешто они дисиденты какие?

– Вот я и говорю – безобразие, – из подъезда явилась полная тётка, монументально встала, уперев руки в боки.

– Цыц, Клава, – цыкнул мужик.

– Так, какой этаж, где окна? – перебил Дмитрий.

– Первый, вот он – зал, – мужик ткнул в освещённое, но занавешенное окно, – а кухня с той стороны. Однокомнатная у них, втроём ютятся, интелехенция…

– Так, ждите, я скоро.

Дмитрий метнулся за угол, обогнул дом, считая окна. Вот оно. Хоть тут свезло: в кухне свет погашен, а окно раскрыто. Мягко, не хуже своего Тимура, перебрался через подоконник и приземлился в квартире.

– А потом я отдеру у тебя на глазах твою лярву, – доносился из залы размеренный и оттого страшный голос.

Со своей позиции старлей видел только маленький кусок залы – дальний угол, частично отгороженный от остального помещения шкафом и столиком с рассыпанными оловянными солдатиками. И маячили там ненавистные фигуры близнецов: они с отрешённой тоской взирали на невидимое Дмитрию действо. «За шкафом детская кровать. Чёрт, с голыми руками против пистолета… Не покатит!».

– После этого перережу глотку твоему ублюдку, а потом ей. И только потом… пото-ом придёт твой черёд. Отрежу тебе всё, что у тебя висит. Заставлю сожрать. Что стоишь, дура? Раздевайся и вставай раком! Вот так! Упрись в диван! Проживёшь дольше…

Есть! Под руку попался тяжёлый молоток для отбивки мяса. Дмитрий скользнул в коридор, поглядывая на близнецов.

Заглянул в комнату, и включился привычный автопилот. Обезумевший лейтенант нависает над жертвой, покорно принявшей указанную позу. Рука с пистолетом на отлёте, дуло вниз, вторая лихорадочно расстёгивает штаны. Мужчина прикован наручниками к батарее отопления, рот заткнут кляпом, кляп зафиксирован брючным ремнём, затянутым на затылке. На полу обломки штукатурки – пулевое отверстие в потолке. В другом углу – мальчик лет десяти. Не связан.