Охота на обезьяну

Оказавшись чуть ли не посреди манежа, обезьяна затопталась на месте, повернулась направо, налево, вдруг вспомнила свою задачу и принялась яростно скрести подмышкой. И запрыгала на полусогнутых совсем так, как ее учили…

За кулисами Артем оказался под сплошной грохот. Очевидно, шпрех был прав – смех в цирке должен греметь, а не журчать. Следом за ним ввалилась обезьяна. Артем хлопнул чудовище по плечу.

– С дебютом, Андрей!

– С дебютом, с дебютом… – добавил ожидавший панка Никольский.

 – К вам, Гашев, мама приехала. Зайдите ко мне в кабинет.

– Никаких кабинетов! – вмешался Гаврилов. – Вон из шкуры и марш на конюшню – лошадей гулять!

– Он на работе все-таки, – добавил Артем. – А маму можно в ложу, представление посмотреть.

– Как только освободится, сразу же… – с тем Никольский ушел.

За что они с Гавриловым так друг друга невзлюбили – Артем понятия не имел.

То ли спонтанная неприязнь с первого взгляда, то ли какая-то давняя история, которую каждый запомнил по-своему, так что до правды уже и не докопаться… Но вот встретились – и сразу все вспомнили, и первым делом друг на дружку надулись.

В таких случаях Артем сравнивал пожилых склочников с детишками в песочнице, не поделившими совочек и формочки.

К Никольскому Артем пошел в антракте, благо второе отделение почти все занимал аттракцион и делать там клоуну было почти нечего.

Разгримировываться он не стал, только скинул пестрые штаны и надел бархатный халат, достойный графа Монте-Кристо.

Элегантная дама сидела в крошечном кабинете завпоста и позволяла Никольскому распускать хвост. Это Артем и сам прекрасно при случае умел, и он бы ни за что не испортил игры тому же Гаврилову, но помешать Никольскому стоило хотя бы потому, что Артем сам в некотором роде положил глаз на маменьку панка.

Не то чтобы всерьез, не то чтобы с далеко идущими намерениями, но все же, все же…

Конечно, цирковым канонам красоты она не соответствовала – была крупновата, но рост позволял ей это. И одевалась она, как дама-чиновник из среднего пошиба фирмы.