Сон бога. Социально-философское эссе теории энергетической конвергенции

Энергия

Каждый из нас замечал, что с исполнением какого-либо желания постоянно в нашем сознании, а может быть, правильнее, в душе, вновь и вновь возникало новое желание: «Кто из нас счастлив в этом мире? Кто из нас получает то, чего жаждет его сердце, а получив, не жаждет большего?..» вопрошал Уильям Теккерей от лица героев своей книги «Ярмарка тщеславия». Схожий вопрос, а вернее та же мысль в форме восклицания, есть и в более известной книге Иоганна Гете «Фауст», где Мефистофель, исполняя желания доктора Фауста должен остановить время его жизни при произнесении Фаустом слов: «Остановись, мгновение! Ты прекрасно!».

Бытует множество определений на первый взгляд эфемерного и труднодостижимого состояния счастья в связи с чем, часто происходит подмена понятия, когда признаку понятия придается сущностное значение. Тоже происходит и с тесно связанного с желанием счастья и не менее важному нами желанию свободы, которую жаждет наш ум и наши сердца, о чем и ныне напоминает призыв Эгмонта из одноименной трагедии Гете: «За благо высшее сражайтесь, за свободу…».

Если многие потребности человека, объясняющие его поведение можно обозначить как вытекающих из трех фундаментальных потребностей, а именно питание, продолжение рода, признания, то подобрать корректную форму классификации желаний человека и, в частности, таких как счастье и свобода, представляется весьма затруднительным. Дело в том, что желание тесно связано с мечтой, а значит и с воображением. К примеру, особо явственно, хотя опять же и в литературной форме, проблема достатка через соотношения желаний и необходимой потребности выражена в классической русской литературе в лице ее ярчайших представителей Льва Николаевича Толстого и Антона Павловича Чехова.

Так, неустанный искатель истины Толстой, задавшись вопросом много ли человеку земли нужно в своем одноименном рассказе, приходит к выводу, что в качестве частной собственности человеку необходимо лишь три аршина земли; на что ему, заочно, возражает Чехов в рассказе Крыжовник: «Но ведь три аршина нужны трупу, а не человеку… Человеку нужно не три аршина земли, не усадьба, а весь земной шар, вся природа, где на просторе он мог бы проявить все свойства и особенности своего свободного духа».

Зримая в корень творческая интуиция гениев доходчиво и точно схватывает сущностную сторону человеческого поведения в жизни, иллюстрируя сближение необходимой потребности и человеческих желаний «достатка» в неограниченном количестве.