Шайтан-звезда (Книга первая)

Она опередила нас, и уже вошла в дом, и сейчас она сидит у окна за вышитой занавеской, как раз над твоей головой, и слушает тебя.

– Я не могу рассказывать без книги, – сказал Мамед, с немалым любопытством озираясь по сторонам.

– Рассказывать – твое ремесло, – возразила старуха, – и мы непременно желаем знать, чем окончилась история царевича Салах-эд-Дина. Отыскал ли он Захр-аль-Бустан? Родила ли она дочь? Взял ли он эту дочь в жены?

– Я ничего не знаю, о женщина! – воскликнул Мамед.

 – Я такой же рассказчик, как и ты! Превратности судьбы лишили меня высокого положения, и меня приютил человек, который забавляет горожан длинными историями, и стал учить своему ремеслу, и сегодня я впервые говорил перед ними, Аллах мне свидетель!

– Разве он не заставил тебя выучить эту историю? – изумилась старуха.

– Я все время смотрел в его книгу, – признался Мамед.

– Стало быть, этот рассказчик знает грамоту, и все его истории записаны в книге? – осведомилась неуемная старуха.

 – В той самой, которую он забрал и унес?

– Разумеется, он знает грамоту, и читает книги, и знает стихи поэтов, и Коран, и хадисы, и предания, о женщина! – сказал Мамед. – А теперь, если у тебя нет ко мне иного дела, отпусти меня, и я пойду к нему, ибо скоро мне пора опять садиться на возвышение, чтобы созвать слушателей и продолжать историю.

– Я пойду к своей госпоже, и мы обсудим с ней это обстоятельство, а ты сиди на скамье и жди меня, о неумелый рассказчик! – велела старуха.

 – И не вздумай уйти!

– Что удержит меня, если я пожелаю уйти, о женщина? – строптиво осведомился Мамед.

– Ко мне, о Рейхан! – позвала старуха. – Ко мне, о брат своего брата!

И на этот странный призыв из дома вышел чернокожий раб огромного роста, в синих шароварах со многими складками, обнаженный по пояс, и на боку у него был ханджар в тисненых ножнах, а за пояс была заткнута большая джамбия, изгибом кверху, и запястья его рук были обмотаны ремешками, и эти ремешки были тесно усажены железными бляшками, так что удар его руки выбил бы даже створку больших ворот.

И по виду он был из тех рабов, которых владыки приберегают на случай бедствий, а Мамед, как он сам признавался Саиду, еще недавно был придворным поэтом и видел молодцов, охраняющих внутренние покои дворца. И он изумился тому, что к обычной горожанке приставлена такая охрана.