Феноумен

А вот когда Платон рассуждает об идеальном государстве (то есть государстве, как его непосредственно усматривает разум, а не так как оно строится людьми в реальности), или когда Кант говорит о категорическом императиве, который действует совершенно вне зависимости от реального поведения людей, но просто в силу того, что его предписывает разум – то здесь ситуация другая. Мы не можем считать предписания разума ложными только в силу того, что реальность от них уклоняется – хотя бы уже потому, что реальность всегда от них уклоняется, порождая необычный вопрос – чью ущербность доказывает это отклонение: реальности или ума? С точки зрения ума именно реальность оказывается ущербной; зримая глазу реальность оказывается недостойной реальности, создаваемой исключительно в уме.

Вместе с тем, если бы разум был занят только постижением феноуменов, то есть результатов деятельности человека, тогда, очевидно, предписания разума, входящие в противоречие с реальностью, должны были бы считаться ложными. Выходит, философия все же отчасти (и даже в очень важной своей части) занята и постижением ноуменов, а точнее все же следует говорить, что философ-утопист занят постижением взаимосвязи ноумена и феноумена – сравнивая чистые предписания разума с налипшей на них грязью практического воплощения[7 - В этом смысле чрезвычайно показательно рассуждение Сократа о душе: «Чтобы узнать, какова душа на самом деле, надо рассматривать ее не в состоянии растления, в котором она пребывает из-за общения с телом и разным иным злом, как наблюдаем мы это теперь, а такой, какой она бывает в своем чистом виде. Именно это надо как следует рассмотреть с помощью размышления, и тогда ты найдешь ее значительно более прекрасной, и к тому же можно будет отчетливее разглядеть различные степени справедливости и несправедливости и вообще все то, что мы теперь разбирали. Пока что мы верно говорили о душе – о том, какой она оказывается в настоящее время; однако мы рассматривали лишь нынешнее ее состояние, подобно тому как при виде морского божества Главка трудно разглядеть его древнюю природу, потому что прежние части его тела либо отломились, либо стерлись, либо изуродованы волнами, а вдобавок он еще оброс раковинами, водорослями и камешками, так что гораздо больше походит на чудовище, чем на то, чем он был по своей природе. Так и душа от несчетного множества различного зла находится в сходном состоянии, когда мы ее наблюдаем.