Персидский джид

Поняв, что вскорости отсюда начнут выбираться и прочие, Данила не то чтобы пожалел о своем неуместном любопытстве – по природной шляхетской гордости он скорее бы на плаху башку уложил, чем признался в собственной ошибке, нет – он ругнул мысленно тех, кто сейчас появится из-за поворота, мешая ему, ни в чем не повинному, покинуть это неприятное место.

– Гляди ж ты, когда это дело обнаружилось! – совсем близко услышал он голос сотника. – Сколько тот ход искали – наконец нашли!

– Нашли, да не мы! – сердито отвечал Гаврила Иванович.

 – И раньше утра мы все равно ничего не поймем. Пока Андрейку Ветошника в тех норах не сыщем да не вызволим. А то он, поди, под землей с перепугу и до воеводина подворья прокопается…

– Упустили татей!

– Упустили…

– То-то воевода порадуется…

Не нужно было семи пядей во лбу, чтобы понять – кто-то дорылся до подземной тюрьмы и увел несколько узников. А вопивший под землей Андрейка, видать, кинулся в погоню, да и сбился со следа.

Оба – и пожилой стрелец, не иначе – десятский, и сотник, – явственно затосковали.

– Всем достанется… – проворчал Гаврила Иванович. – Сколь трудов положили! И все – псу под хвост! Мало того что этих троих – еще и лишних прихватили. Благодетели!

– Рано стонешь! – вдруг одернул его сотник. – Они могут в посаде затаиться, а могут и прямо сейчас, ночью, в бега удариться. Если сейчас – куда, по-твоему, они побегут? Ночью – вброд через Казанку?

– Берегом? – предположил стрелец.

 – Раз они столько времени с этим тайником копошились – неужели у них перевоз не налажен?

– Ах, язви их в печенку!..

Гаврила Иванович плюнул.

– Вот тут они и сидели, подлецы! – с тем подцепил носком сапога край двери и пинком затворил ее, понятия не имея, что во мраке затаился государев гонец.

Испугавшись, что вот сейчас и засов задвинут, Данила подал голос.

– Гаврила Иваныч, не спеши запирать!

– Что там за бес? – вскинулся остервеневший от неприятности сотник, и тут же Данила выскочил наружу.

Сотник шарахнулся, а десятский сунул факел чуть ли не в рот Даниле.

– Ах, это ты? Какого беса ты тут позабыл?

– Погоди кричать, Михайла Ефремович, – Данила, как это с ним случалось в опасную минуту, сделался не по чину суров и строг, что при его явной безусой молодости казалось многим удивительно.