Женщина четвертой категории

Пою я ее не каждый день, а только перед активными действиями. Лучшего случая, чем расследование убийства, и не придумать!

Итак, я очень тихо, чтобы не услышали копошившиеся в гостиной менты запела:

– На дело, жохи!

Ночь без балдохи –

Вот лучшая для нас пора.

Кирнем немножко

Перед дорожкой

И за душник возьмем бобра.

Решив с чертями

Тряхнуть костями,

Стригите быдло втихаря,

Марухам в грабки

Справляйте бабки,

Не ботайте по фене зря!

И зырьте!

И зырьте!

И зырьте, нет ли где шныря!

Но один все же услышал и выглянул.

– Ты еще здесь? Свободна! – рявкнул он на меня.

И я умелась.

Но не просто так умелась, а прихватила с полочки связку ключей.

Не подумайте чего плохого – мародерствовать я не собиралась. Я просто хотела ночью провести свой обыск, более целенаправленный, и выйти на след очищенной картошки.

Первым делом я растолкала жильцов, собравшихся на лестнице.

– Чего кучкуетесь? Трупа не видали?! – напустилась я на них.

 – А ну, живенько рассосались! В свидетели попасть хотите?!

В самом деле, им тут нечего было толочься. Вот Яша Квасильева – светская дама, она бы наверняка не разогнала метлой толпу зевак, а у меня это сразу получилось. Все-таки в чем-то я могу ее обставить, хотя говорить об этом вслух – неприлично.

Потом я спустилась в подвал к Лягусику и вздохнула с облегчением. Подружка-сестричка все еще сидела под пальмой и читала дамский роман. Яшу Квасильеву она бы с таким энтузиазмом читала! А то на последнем заседании клуба опозорилась так, что дальше некуда, – сказала, будто Авдотья Гавриловна – младшая свекровь Яши, хотя весь мир знает, что ее младшую свекровь зовут Нинель Аристарховна!

Лягусик под пальмой являла собой трогательное зрелище.

Я живо вспомнила, как к нам в подвал эта пальма попала. По соседству некое учреждение освобождало особняк, купленный очередным новым русским. На улицу были вынесены столы, помнившие Ленина и Троцкого, трехногие стулья, останки шкафов, а также пальма в кадке, которую учреждение не хотело тащить на новое местожительство. Лягусик, рыдая, примчалась ко мне. Полчаса я не могла понять, кто погибнет, кому грозит мучительная смерть от холода и жажды. Когда выяснилось, что предстоит спасать всего лишь пальму, я вздохнула с облегчением. Мы взяли тачку, сходили за растением и с большим трудом втащили его в подвал. А вытащить его не удастся уже никогда – по крайней мере, целиком.