Женщина четвертой категории

Здоровье у Лягусика в самом деле не то, чтобы ввязываться во всякие страшные истории. Но написать детектив почему-то хочется и мне. Правда, так здорово, как у Квасильевой, у меня, конечно, не получится. Да и о ком писать? О бомжах, которые меня за версту обходят? Или как я задержала квартирного вора и отлупила его палкой от метлы?

Опять же, она очень много пишет о своей семье. А у меня семьи нет, только Лягусик. И животных у меня нет, если не считать подвальных крыс. Зато у меня есть растения! Как кто вынесет на помойку горшок – так я его сразу же тащу домой.

Но растения никуда не бегут, нигде не прячутся, не глотают мобильных телефонов (мобилки у меня тоже нет) и не рожают по восемнадцать детенышей зараз, даже яйцо снести – и то не пытаются.

Но, с другой стороны, так романтично, когда тебя стукают по голове тяжелой рукояткой пистолета (Квасильеву стукали сорок семь раз), или прикладом от старинного мушкета (кажется, всего два раза), или на тебя падает бронзовая мемориальная доска с архитектурного памятника! И всякий раз на помощь спешит мужественный полковник Запердолин!

Как-то я поймала Лягусика за сочинением письма Запердолину.

Разумеется, это было объяснение в любви. Я отняла у подружки-сестрички эту политую слезами грамоту и настрого ей запретила подобные эксперименты. Может, Запердолин тайно влюблен в Яшу, а Яша – в Запердолина? Может, они уже в следующем романе объяснятся, а два романа спустя поженятся? А тут – Лягусик со своими страданиями!

И ведь каждый раз после удара Яша собирается с силами и продолжает следствие! Боюсь, что у нас с Лягусиком так просто не получится, для этого нужно иметь какую-то особенную голову.

Но, с другой стороны, так хочется, чтобы случилось преступление, чтобы мы с Лягусиком его расследовали, а потом вместе написали роман, и я отнесла бы его Яше Квасильевой!

Очевидно, она действительно обдумывала детектив, потому что чуть не свалилась с крыши. А потом наверх поднялась горничная, и Яша удалилась вместе с ней.

– Ужинать пошла, – догадалась Лягусик.

– А странно, что она не курила.

Из-за любимых сигарет Квасильевой «Голуаз» мы чуть было не приобщились к никотину. Но Лягусик органически не переносила табачного дыма, и все восемь попыток освоить «Голуаз» кончились печально. Я же в детстве курила все, что горит, и худо мне стало только от резиновой мелкой стружки, которую мы наскребли со старой шины.