Безымянные Истории. Том 1

Я называю ее «Городом Пойманных Душ»…

– Эта картина не похожа на остальные… – мужчина пожирал глазами игру теней, так искусно изображенную талантливым художником. – Она… это… это другой город… не тот, что вы рисовали на остальных…

– Верно подмечено. – художник приблизился к картине. – Ох, я могу смотреть на нее часами. Наслаждайтесь, а мне пора…

– Угу. – мужчина так и не отрывал взгляда от картины. Он вглядывался в очертания полуразрушенных зданий, линии тянущейся через город улицы, искривленные ржавые скелеты машин, и тени…

Тени были совершенно живыми.

Неожиданно мужчина понял, что звуки музыки и толпы исчезли, словно в мире существовали только картина и он. На мгновение ему даже показалось, будто он слышит звуки ветра, перекатывающего песок по пустынной улице, скрежет качаемого ветром ржавого остова машины…

Звуки выставочного зала все удалялись, а звуки таинственного и мрачного «Города Пойманных Душ» становились все громче и громче, и вдруг охватили всю душу мужчины, который всегда считал, что картины – не его ума дело.

И вот он уже не в душном закуренном зале выставки, а на пустынной улице города-призрака. Он шел среди теней, а тени переливались цветами и двигались… тени двигались и шептали… они шептали ему, призывали… просили стать одним из их числа.

Мужчина шел к ним. Он шел по улице мимо ржавых железяк, что раньше были машинами.

Мужчина рухнул замертво, схватившись за грудь. Толпа людей бросилась к нему, а сквозь плотные ряды любителей живописи, к нему пробилась его жена:

– Кто-нибудь, позвоните врачу! У него сердечный приступ!..

В стороне от людей стоял художник. Его лицо было невозмутимым, карие глаза блестели от счастья, устремленные на его шедевр – Город Пойманных Душ. Он видел гораздо больше, чем обычные люди. Он видел, как тени в том городе двигаются, извиваются и кричат… Эти тени – души… Пойманные Души… И еще одна только что пополнила его личную коллекцию…

Набросок

Молодой человек сидел в холодной пустой квартире, казавшейся ему склепом.

В его руке была обычная шариковая ручка, на столе лежала записная книжка.

Он страдал от одиночества, но ощущал чье-то странное, невидимое присутствие.

Ручка медленно двигалась по белой бумаге, оставляя на ней легкие следы.