Паноптикум Z

Небольшой отряд, насчитывавший не больше сотни человек, включая слуг, стремительно двигался на юг. Всадники гнали лошадей, не жалея плетей. Даже повозка, запряженная четверкой тягловых коней, не отставала и держалась ровно посередине.

На повозке покоился закрепленный веревками труп старика. При жизни это был крепкий широкоплечий мужчина высокого роста и с длинной бородой. Испещренное морщинами лицо покойника свидетельствовало о том, что он прожил очень долгую жизнь, но оно никак не сочеталось с его темно-русыми волосами без намека на седину.

Роскошный наряд покойника говорил о его исключительно высоком статусе. Впрочем, это было понятно и по внешнему виду воинов, провожавших его в последний путь.

В авангарде отряда скакал человек, выделявшийся среди остальных, европейской внешностью. Сопровождал его старый слуга с лицом, наглухо замотанным черной тканью с прорезью для глаз. Даже самые опытные воины кэшиктена – личной гвардии Чингисхана, не знали, кто это чужеземец и почему их великий владыка повелел им перед смертью беспрекословно исполнять все его указания.

Он появился неизвестно откуда за несколько часов до смерти хана и был представлен приближённым в качестве главного распорядителя его будущих похорон. Также правитель пожелал, чтобы место его захоронения осталось втайне, и лично отобрал воинов для того, чтобы сопроводить себя в последний путь. Всех, кто будет встречен ими в пути, он наказал безжалостно убивать. Будучи уже на последнем издыхании, правитель попрощался со своими жёнами, детьми и прочей роднёй, приказав оставить его наедине с гостем с Запада.

Таким образом, этот загадочный человек оказался свидетелем последнего вздоха величайшего из монголов, когда-либо живших на земле.

Предводитель отряда назвался «господином Кишем». Он был немногословен, общаясь преимущественно со своим слугой, который в свою очередь не разговаривал абсолютно ни с кем. Никому в отряде не был известен пункт назначения их путешествия.

На вопросы об этом господин Киш отвечал, что «небо укажет им место».

Их путешествие длилось уже семь ночей. Киш старался вести траурный эскорт в обход городов и поселений. Встречавшиеся по дороге немногочисленные охотники и скотопасы истреблялись без лишних слов, а их трупы увозились подальше, дабы никто не мог проследить путь отряда по его смертельным меткам. И вот у подножья ничем не примечательного холма чужеземец, наконец, остановился.