Кровь фей

– Говорила, что он приплыл на кораблях вместе с остальными, когда настали Злые Времена. Жаль, правители Островов поздно спохватились и начали разворачивать корабли обратно, а то наш черномаг остался бы на умирающей Кэрлионе и погиб в каком-нибудь землетрясении… Эх, время не повернуть вспять!

– Но ведь на кораблях не только черномаги были, наверное, – неуверенно предположил Лэннери, отвлекаясь от темы разговора. Ему не понравилось это «поздно спохватились». – Простых людей тоже надо было отправлять обратно? Чтобы умерли или в море, или на Кэрлионе?

Вид у Наставницы сделался суровый.

– Лэннери, когда ты займёшь моё место, ты сам поймёшь, что есть принцип меньшего зла. Во имя Равновесия лучше было не пустить на Острова несколько кораблей с простыми людьми, чем пропустить хотя бы одного черномага.

Лэннери молча склонил голову, соглашаясь с Наставницей, хотя всё в нём восставало против этого.

– А что ещё известно о черномаге? – спросил он и тут же почтительно добавил: – Если я не надоел вам своими вопросами, Наставница.

По её лицу скользнула едва заметная улыбка.

– Нет, не надоел. Чем старше фея, тем болтливее становится, а ты задаёшь дельные вопросы. Итак, черномаг, – Наставница задумалась, отошла от окна и присела на свою кровать. – Ах, вот что я вспомнила! Черномаг-нечисть отличается от собратьев тем, что его имя никому не известно. И по слухам, узнавший его обретёт власть над черномагом. Точно так же, как черномаг, узнавший имя феи, обретает власть над ней и может внушать ей иллюзии, играя на слабостях.

Иные феи погибли именно потому, что, пытаясь выяснить, как зовут злодея, впутывались в сомнительные затеи. И ему, в конце концов, удавалось поймать их.

«Имена. Вот как», – Лэннери был доволен – у врага обнаружилась слабость. В голове у Лэннери сложился план действий: после того, как он станет Наставником, и в других Школах сменятся Наставницы, он позовёт их на совет. Надо будет придумать, как загнать черномага в ловушку!

– Благодарю вас за ответы, Белая Наставница, – Лэннери встал с табурета и поклонился ей.

 – Вашего имени я тоже не знаю, кстати, – вырвалось у него, и Наставница теперь уже улыбнулась по-настоящему – широкой, добродушной улыбкой, отчего сверкнули её зубы, а в уголках глаз собрались морщинки.

– Меня зовут Моозза. Смешное имя, не правда ли? Все ученики в Школе дразнили меня, а Наставницей стала именно я – потому что училась лучше всех, и заданий выполняла как можно больше.

– Моозза, – повторил Лэннери.