Ход Волшебницы

Странно, ведь для фигур создаются иные ловушки, нежели для пешек?

Разбираться во всём этом у меня не было времени. Я только вслух подосадовала на то, что иллюзия перебросила меня сюда, а не на безопасный подуровень. Подул ветер, бросая мне волосы в лицо. Я попыталась закрутить их узлом, поскольку лента пропала в иллюзии. Ничего не вышло – узел то и дело развязывался, спутанные волосы падали мне на плечи. Я махнула рукой и пошла вперёд, сжимая жезл в одной руке, а другую на всякий случай подняв к груди.

Зря, что ли, у меня теперь четыре плюса к силе кристалла?

Ветер пробирал меня холодом через промокшую одежду и хлопал полами моего плаща. Я устало подумала, что старый знакомый из горы наверняка обрадуется мне. Я ведь могу оборвать его страдания, приняв Жертву. Может, Каис для того меня сюда и отправила. Такого своеобразного милосердия от неё следовало ожидать.

– Добро пожаловать, Волшебница юная, – приветствовало меня чудище, когда я забралась внутрь горы, и осветило глазами с ног до головы.

Я молча устроилась в углу, повертела в руках жезл. Верхушка привычно мерцала красным, вселяя хоть немного уверенности в своих силах.

– Зачем пришла ты, Волшебница? Неужели просьбу мою исполнить, покой мне даровать? Чтобы растворился я в бездне чёрной, ибо нет перерождений у чудищ.

Я чуть не захлопала в ладоши – до того замечательная мысль пришла мне в голову. Только бы сейчас Каис не следила за мной! Могло ведь так случиться, правда же?

– Да, чудище-из-горы.

В обмен на то, что ты расскажешь мне кое-что.

Ответом предсказуемо была тишина – чудище размышляло, как мне ответить. И, наконец, проговорило:

– Расскажу тебе, Волшебница, всё, что знать желаешь ты.

– О Часах расскажи мне правду истинную, – я невольно принялась говорить, как он, растягивая слова и переставляя их местами, но тут же спохватилась. – Ты сам говорил, что был и Драконом, и Мудрецом – значит, ты жил ещё в те давние времена… когда её имя, – я понизила голос, – не вычеркнули из Истории.

Свет вдруг погас – чудище закрыло глаза, и темноту рассеивал только рубин на моём жезле.

– Многое уже знаешь ты, Волшебница. Многое… Расскажу я тебе о Часах.

Его речь потекла дальше, как волны неторопливой, обманчиво мирной реки.

– Часы, о Волшебница юная, есть не что иное, как артефакт священный, куда священнее, чем жезл любой, или кристалл, подобный твоему.