Огненная мансуба

Вскоре великан опустил Амареля на землю посреди необъятного поля и с достоинством представился:

– Кариман.

Казалось, от быстрого полёта он ничуть не запыхался.

– Амарель, – еле выдавил тот из себя, и Кариман сжал его ладонь в своей, будто тисками. Поздоровался. Амарель только хватал ртом морозный воздух и смотрел, подняв взлохмаченную голову, на Каримана, которому был ростом по грудь.

– Значит, летим! – звучно провозгласил Кариман, прежде чем Амарель успел что-то пролепетать о передышке. Да и в самом деле, какая передышка, когда полёт только начался?

Вот так они и очутились в этом лесу, у костра…

– Эй! Гафарсиец! Ты сумасшедший?! – Кариман грубо схватил Амареля за плечо, и тот неохотно выдернул руки из пламени, но был вознаграждён потрясённым видом Каримана.

– Такой у меня дар, – скромно улыбнулся Амарель, показывая тёплые, розовые, ничуть не обожжённые ладони.

– Расскажи о своём даре, пока мы отдыхаем, гафарсиец, довольно мне одному болтать! – И Кариман придвинулся к Амарелю с таким нетерпением в глазах, что стало ясно – от рассказа не отвертеться.

Что ж. Необязательно ведь говорить обо всём.

– Ладно, – Амарель приблизил лицо к костру, давая Кариману возможность полюбоваться тем, как огонь лижет ему, Амарелю, щеку, словно верный пёс. – Всё началось, когда я встретился с эмегенами в горах…

III

– Ваше Мудрейшество…

– Какие церемонии, уважаемая джинния! Обычно вы называете меня просто «советник».

– Да бросьте! Я хотела спросить…

– Спрашивайте, здесь всё равно никто не услышит.

– Я не о том!

Приветливое гафарсийское солнце за несколько дней растопило весь снег, и зима казалась теплее, чем иная осень, так что народу на ярмарке было невообразимо много. Сначала выступили музыканты, потом уличные шуты, теперь настало время зверей. Тарджинья вспомнила, что хотела больше на ярмарки не ходить, но отмахнулась от этой мысли. Выглядывая из толпы, она во все глаза смотрела на танцующих медведей и огненно-рыжего верзилу, который играл незамысловатую мелодию на дудочке.

– Я хотела спросить, как они этого добились? – снова повернулась Тарджинья к советнику. Кереске был одет, как простой горожанин – по его собственному признанию, он любил гулять по Фаарне и смотреть, чем живут обычные смертные. А чтобы чувствовать себя увереннее, Кереске носил за пазухой ларма. Тарджинья сомневалась, что в некоторых случаях это поможет, но Кереске виднее. Наверное.