Крылья рух

– Выберешь жениха, – велела мать, однако Тарджинья отказывала всем, кто приходил, а тех, кто был слишком самоуверен, осыпала насмешками. Она понимала, что мать этого долго не потерпит, но остановиться не могла. Хотелось вывести Фарнию из себя… и сделать ей так же больно, как было самой Тарджинье.

Вот и вывела из себя. Прислонившись лбом к оконному стеклу, Тарджинья смотрела на вышивающих сестёр. Слёзы стекали у неё по щекам и капали с кончика носа, и Тарджинья знала – ей всё равно больнее.

IV

Закат был хорош – белую массу облаков снизу подсвечивали лучи солнца, превращая её в огромное красное одеяло.

Мэриэн любовалась этим зрелищем, сидя у входа в свою палатку, и вспоминала последний разговор с Эсфи. Та забралась с ногами на постель, как бывало раньше, и завернулась в такое же красное одеяло, а Мэриэн аккуратно прикрыла за собой дверь и подошла ближе. Эсфи ведь хотела поговорить. Наедине.

– Ты обиделась, да? – Эсфи смотрела ясными голубыми глазами, лицо у неё было чистое и невинное.

Мэриэн села и приобняла её за плечи:

– Нет.

Над полом плавали подсвечники, над кроватью – подушки, над столом – статуэтка бога земли.

– Я стараюсь всё вместе держать, – с удовольствием поделилась Эсфи. – И у меня получается! Мэриэн…

– Что?

– Ты… ты, наверное, думаешь, что я тебя не ценю, боишься, что я сама не смогу справиться… А я просто хочу, чтобы ты отдохнула! Попутешествовала, развлеклась… Ну, и про драконов мы же хотели узнать!

Мэриэн молчала, следя за лениво покачивающимся в воздухе подсвечником.

Он был заляпан воском, а от свечи остался жалкий огрызок – ночью, должно быть, горела целый час.

– Мэриэн, скажи что-нибудь, – голос Эсфи прозвучал почти жалобно. Мэриэн опомнилась, притиснула её к себе и выплеснула всё то, что хотела сказать ещё на прощальном обеде:

– Я буду только рада, если ты справишься сама. Знаешь… когда ты была маленькой, я думала, что ты вырастешь слабой, глупой девчонкой, из тебя не выйдет настоящей королевы.

А теперь я понимаю, что ошибалась, и ты… нет, не такая, какой была твоя мать, – Мэриэн торопилась объяснить свою мысль, – ты… другая. Кому-то кажешься лучше, кому-то хуже, но я уверена – ты станешь настоящей королевой. И когда я вернусь из Гердении, мне не в чем будет тебя упрекнуть.

Эсфи обняла Мэриэн, и они сидели так долго-долго, пока подсвечники не стукнули об пол, статуэтка не встала на место, а подушки не шлёпнулись на кровать.