Крылья рух

У его ног стоял ларм в мокрой зелёной шляпе, сердитый и грязный, словно его в луже искупали. Поля шляпы обвисли, а сапожки из коры грозили вот-вот развалиться.

Кариман таращился на него, окончательно убедившись, что лишился разума. Откуда здесь взяться ларму?! Растерянный Кариман протянул к нему руку, чтобы потрогать – наверняка ведь растает, как дым.

«Может, расскажешь мне, что тут у вас творится?» – видение уклонилось от пальцев Каримана – не желало исчезать. Что ж, так тому и быть.

«У нас? Скоро будет свадьба», – криво усмехнулся Кариман, убирая руку и садясь на траве поудобнее.

«Чья свадьба?» – нахмурился Анриэ.

«Тарджиньи», – вздохнул Кариман.

«Она же не хотела выходить замуж!»

«Всё правильно».

Видение упёрло маленькие ручки в бока.

«А если не хотела, значит, её заставляют?!»

«Именно так, – Кариман вздохнул ещё тяжелее. Ему захотелось излить душу хотя бы ларму, которого воображение зачем-то нарисовало на берегу реки. Если это и не сумасшествие, то близко к нему. – Вот послушай, как всё было.

Только я не виноват! Фарния, сестра, сказала мне, что если я помогу Тарджинье опять сбежать, меня сюда уже не пустят. И она – Фарния – добьётся того, чтобы нас с племянницей проклял весь род. Что мне было делать?! Я решил, Тарджинья поупрямится и согласится. Это ведь мечта любой женщины – выйти замуж, даже когда она говорит обратное…»

Воображаемый Анриэ пренебрежительно фыркнул, но прерывать не стал.

«Потом я всё-таки захотел поговорить с Тарджиньей. Объяснить ей, что мать желает ей только добра, весь род Фалеала желает только добра…»

«Ты дальше рассказывай!» – нетерпеливо пискнул ларм.

И Кариман рассказал, что было дальше. Вчера он купил в Ихранджане разных сладостей и пришёл к дому Фарнии. Сестра встретила его улыбкой, но в этой улыбке Кариману почудился оскал. Он неловко потоптался у порога:

– Я… к Тарджинье. Поговорить с ней хочу, извиниться.

– Иди, – Фарния забрала у него коробочку со сладостями и позвала младших дочерей, чтобы накрыли на стол.

Они сдержанно поздоровались с дядей и тут же убежали. Кариман поднимался по лестнице, покрытой красной ковровой дорожкой, и спиной чувствовал взгляд сестры. Чтобы войти в комнату Тарджиньи, Кариман был вынужден нагнуться.

Тарджинья сидела у окна и вышивала. Она переоделась в розовое платье и причесалась так гладко, что Кариман даже удивился. На его памяти Тарджинья всегда ходила с растрёпанными волосами.

– Племянница, – обратился он к ней, подойдя ближе.