Ваша справедливость мертва

Чуть позже Карисена последовала совету Рикайи и отправила золотых голубей в столичные города Флавастрии и Рубиастрии. А ещё позже, когда Алая Звезда покрасила всё небо в цвет свежей крови, феи вылетели одна за другой из дверей Школы. У Дейлени за спиной болталась котомка с запасами еды и воды, остальные были налегке и только сжимали в потных от волнения ладонях палочки.

– Ну, прощай, Дейлени, – через силу улыбнулась Карисена. Ей не хотелось думать о плохом, но что-то давило на грудь, мешая свободно вздохнуть.

Фея-сказочница со слезами на глазах бросилась ей на шею.

– Ну всё, хватит, – расцепила её руки молодая Наставница. – А то мы эдак никуда не улетим.

– Увидимся! И помните – справедливость победит, – чуть слышно шепнула Дейлени.

После чего она улетела в замок рейгелы Илетты Норсальской, а остальные направились в сторону Альбастрии, преодолели Шейнренский пролив и светлячками в наступившей тьме подлетели к дворцу правителей.

– Вон там – тронная зала, – Рикайя указала дорогу к окну, перед которым, с её слов, остановился свиток с заклинанием поиска.

 – Думаю, спальни правителей на том же этаже или выше.

Карисена искоса посмотрела на неё:

– Предлагаешь убить его во сне?

Тихонько подлетая к окну, она подняла палочку – свою верную Инхельму, которая почти никогда не разговаривала, но зато верно служила – и проговорила: «Пер-тэ!»

– Разве с черномагами вступают в поединок, Наставница? – кротко отозвалась Рикайя, но в темноте показалось, будто на её лице промелькнула улыбка.

Карисена влетела во дворец, знаком пригласив соратниц следовать за ней. Как тяжело быть молодой Наставницей – постоянно чувствуешь неуверенность в себе и оглядываешься, ища насмешку на чужих лицах. Карисене приходилось делать усилие над собой, чтобы выглядеть гордой, невозмутимой, с чувством собственного достоинства, как и подобает Наставнице.

– Никого, слава Кэаль, – констатировала Арсанта, выглянув за дверь.

– Разумеется. Не станут же стражники охранять пустую залу, – Карисена замерла и принюхалась.

Вон оттуда, из угла, потянуло мышами; на потолке, днём поражавшем воображение живописными узорами и красками, паук раскинул свои сети, пахнущие пылью; от подушки на троне исходила непонятная вонь, не столько заметная человеческому нюху, сколько фейскому. И ничего похожего на след чёрной магии! Поразительно. Кто научил правителя Танриэна скрывать её?

– Скорее, Наставница, – заторопилась Рикайя, – мне кажется, я слышу шаги.