Полярная звезда

В детстве нам говорили, что в каждом из нас живет тепло, доброта и простота той веселой хохотушки, на стихах о которой мы выросли. В памятнике она сидела рядом со своим создателем, поэтом Алексеевым, человеком, который прожил в Инкери почти сорок лет. Опять же здесь не родившись.

– Анна! – Окликнул меня мужской голос, когда я уже вышла к дороге и садилась в такси.

– Что?!– Округлила я глаза, схватила мужчину за руку и завела за ближайший угол. Вы что вообще здесь делаете?!

– Послушайте, душа моя.

– Зашептал Григорьев. – Послушайте, это безумие. Я волнуюсь за вас, ваша задумка – полная чушь, вы погубите себя зря!

– Не понимаю вас, профессор.

– Ну, я, пожилой, конечно, но не дурак. Анна, он все знает, знает и про вас, и про нас, грядут темные времена, ну, теперь вы меня понимаете.

– Знаю. – Я вновь схватила сумку и направилась к дороге. – Только это ничего не меняет, профессор!

– Анна, одумайтесь, я вас прошу, Анна. – Засеменил за мной Григорьев. – Цена свободы слишком велика.

Неужели вы думаете, что вырвавшись из «Склепа» однажды, второй раз уже туда не вернетесь?

– Профессор Григорьев. – Я подошла к мужчине.– Я вам вот что скажу, Михаил Александрович. Я оттуда не вырывалась, и пошла я туда сама! Ясно?! Сама! И если надо туда вернуться, я вернусь! Лишь бы с ним все было хорошо! – Хлопнув дверью машины, я удалилась от растерянного профессора.

Часть 2

-Аня, вставай, мы опаздываем!– Бабушка, или как я любила ее называть, мама, сорвала с меня одеяло и стянула с кровати.

– Какой бесполезный ребенок, и зачем я только ввязалась во все это!– Она посмотрела в зеркало и ехидно улыбнулась. – Потому что я всех вас люблю. И вы меня должны любить. Через двадцать минут я жду тебя за столом, и не опаздывай!– Крикнула бабушка, уже удалившись из спальни.

Я думала, что в этой жизни мне достанется светлая роль домашней хозяюшки, в отдаленной финской деревне, где доят коров и собирают ежевику. Что после сорока я останусь жить где-нибудь в Порвоо, любуясь горячими закатами с вершины горы Миккели, которая тогда казалась неприступной.

Но одно решение бабушки оказалась роковым, и я переехала в Инкери, вместо горных вершин мне достались мраморные колонны, которые совсем не впечатляли.

Город показался мне холодным и совершенно неприветливым. Эти безлюдные проспекты сжимались в огромное столкновение нереальной массы, которая удивительным образом давила на сознание реальности.