Зеркало

Надо просто до конца довести! Правда ведь, ба…?

Бабушка не ответила, лишь взгляд отвела в сторону, тяжело вздохнув. И правда – надоело. Уныние. Серость. Старость. Постоянно ноющие колени. Никогда не думала, что они будут так болеть, всегда казалось, что молодость – это навсегда. Но жизнь пролетела, как короткое лето. Раз – и нет. В волосах появилась седина, дети выросли, а потом… Потом ушли из жизни. Сначала старшая, затем младшая дочери. Одна за другой. Не то что старость – смерть будто стала ближе. Одно держало – внучка! Вот она, напротив.

Наивная. Абсолютно неготовая к суровой жизни девочка с большим сердцем. Что ей сказать? Будет трудно? Она знает. Мудрая не по годам. Что впереди много испытаний? И это знает. Все она знает. Но страшно за нее, за кровинушку! Чертовски похожа на младшую дочь! Тот же взгляд. Та же ямочка на подбородке. Даже ее это противное «Да ну ба» – и то – от матери. Не простит себе, если не убережет. Одна радость в жизни. Но как…? В такое-то время, уберечь…? Она же ребенок совсем…

– Ба…? – Опустив голову и заглядывая бабушке в глаза, спросила Бессонова.

 – Ба-бу-ля…

– Тьфу на тебя! – С улыбкой отмахнулась бабушка. – Есть-то будем сегодня? Отряд бесформенных.

– Да ну… бабушка! – Краснея, отпрянула девушка, округлив глаза.

– Чего – бабушка? Нет же ничего! – Ткнула женщина внучке в футболку ножом, хохотнув. – Детей кормить чем будешь, когда родишь?

– Да Ба! Я… я… Хватит уже! Чего началось-то?! Ааа! – Возмущенно воскликнула Бессонова, размахивая ножом в руке.

 – Я это… Придумаю что-то! Я, это… Да какие дети вообще?! Чего ты, а?!

– Ладно, не серчай, – утерла пот со лба бабушка. – Ставь кастрюлю на плиту, моя березка! И нож положи.

– Бабушка! – Вскочила Бессонова и, схватив кастрюлю, с грохотом водрузила ее на плиту. – Ммм… Отсырели твои спички! – Выбросила она в мусорное ведро уже бесполезный коробок. – Пойду схожу.

– «Во поле березка стояла…»

– Да ну, это безобразие какое-то! – Схватив куртку, Бессонова яростно выскочила из квартиры, хлопнув дверью.

***

Перепрыгивая через одну ступень, она сбежала к выходу из пахнущего сыростью, темного подъезда. Лампочек здесь, похоже, не водилось никогда. Натянув капюшон на голову, Бессонова толкнула входную дверь и лоб в лоб столкнулась с входившей соседкой.

– О, Боже, Бессонова! – Ксения присела на землю, потирая ушибленную голову. – Куда же ты летишь, окаянная?!

– За спичками. – Пожала плечами девушка, выглядывая из подъезда.