Даджаль. Том 2. День как год

Оказалось, это не так уж и сложно, особенно если появилась лишняя пара рук, хотя пока они ощущались скорее протезами.

Наверху его ждали двое в таких же, как у него, «георгиевских» плащах. Один с короткой рыжей бородой, другой в татуировках и без половины зубов. Пока Максим вылезал и отряхивался от комьев земли, мужчины молча наблюдали за ним, попивая что-то из крохотных бутылочек. Наконец, он поднялся, и рыжеволосый незнакомец, поправив на носу очки, строго поинтересовался:

– Патгиот?

Максим утвердительно кивнул.

Тот улыбнулся, протягивая ладонь:

– Я Виталька-педофил, а это, – кивнул он на спутника, – Димка-беляш. А тебя, мил-человек, как звать-величать?

Пожав сухую крепкую руку, Максим призадумался.

– Ну-у-у… можете звать меня просто и скромно: Великий и Любимый Вождь.

– Вождь мочился в дождь, – загоготал Димка, дыхнув гнильём изо рта. – Мы тут эта, все вожди, в натуре. Ты эта, не выёживайся, а имя скажи: братва сама погоняло даст.

– Максим.

– Макси-и-им, – протянул тот и его лицо, сморщенное от пьянства, как слива, перекосилось от подозрительности. – Не русское какое-то имя. Ты эта, из глистославных будешь?

– Шёл бы ты знаешь куда со своим глистославием, – злобно ощерился Максим. – Нет Бога, кроме Иблиса, и Даджаль – пророк его.

– Ах библи-и-иса, – ещё протяжней выдал Димка и, криво ухмыльнувшись, кивнул Витальке. – Хватай чуробеса – отведём Куда Следует!

Не успел Максим опомниться, как эта парочка ловко скрутила ему все четыре руки за спину и потащила по грязным колдобинам между огромных зелёных стволов, уходящих высоко в небо.

У одного из них остановились, и Димка деликатно обозначил своё присутствие, громко рыгнув. Сверху спустилась крепкая липкая нить, на которую и толкнули пленника. Через несколько мгновений он оказался наверху, где ему сразу прилетел кулак в лицо.

– Лежать-бояться, вспышка с тыла, – засмеялся кто-то. – Сейчас, э-э-э, начальство подойдёт и, в общем-то, как бы, например, разберётся.

Когда перед глазами перестало всё плыть, Максим увидел, что над ним склонился кто-то знакомый, и недоверчиво спросил:

– Паша?..

В детстве они учились в одном классе, хотя, конечно же, особо не общались: парень был из скромной еврейской семьи и не отличался какими-то выдающимися навыками, кроме разве что умения пить, не пьянея, а посему выгоды от него никакой не предвиделось, впрочем, как и вреда.