Даджаль. Том 2. День как год

Как обычно, первой утренней мыслью была: «Я тебе так, сука, улыбнусь, что выбитые зубы сломанными пальцами считать замучаешься». Мгновенно настроение стало просто прекрасным.

На экране высветилось «Куратор». Скорчив недовольную мину, всё-таки пришлось снять трубку.

– С возвращением, Максим Николаевич, – раздался ехидный голос Усамы.

– Каким ещё… – начал было тот, но тут нахлынуло разом.

Мгновенно замутило, затрясло, ватные руки выронили телефон на пол, и тяжело вырвало прямо на кровать.

Максим вспомнил одновременно всё.

Работу, недолгую семейную жизнь, развод и те месяцы, когда он трудился во благо патриотов колорадским жуком.

С момента отбытия прошло пять лет. Пять лет, за которые изменилась страна. Оккупация Грузии, Болотная, начало открытого политического террора. А любимая им когда-то Таня оказалась где-то там фоном на десятом плане.

Дело превыше всего.

Вытерев краем простыни рот, Максим, отдышавшись, поднял смартфон и принялся собирать в кучу испачканное постельное бельё.

– Ты, сволочь, мог бы как-то поаккуратней, а? – мрачно буркнул он.

– Ну прости, дорогой – не удержался. Просто вчера ты мне так яростно доказывал, что, когда придёт время возвращаться, уж точно не обделаешься и не обблюёшься, как остальные. А я ведь объяснял, тут не сила духа, тут физиология. Как говорится, ничего личного. Ладно, даю лишние полчаса и буду ждать внизу. Не тормози там особо.

Забросив вещи в стиральную машинку, Максим залез в наполненную пеной ванную и задумался.

Как так получилось, что он прожил столько времени, не будучи собой? То есть чисто технически воспоминания-то на месте, и тот Максим, что оставался здесь, даже прекрасно знал о том Максиме, который там. Но это же был не он: ему словно загрузили файлы на жёсткий диск с чужого компьютера.

Попытался вспомнить Таню – и в голове тотчас всплыл разговор, после которого подали на развод:

– Ты стал совсем чужим, холодным. Знаешь, как фальшивая Барби. Внешне вроде всё то же самое, а возьмёшь в руки – и сразу чувствуешь разницу.

Они тогда сидели вечером на кухне и пили красное вино. На Тане был её любимый шёлковый короткий розовый халатик. Лицо заплаканное, каштановые волосы растрёпаны, по бледным щекам стекала тушь.

– Мы перестали разговаривать, ты заметил? Говорю я, а ты только молча киваешь или отделываешься невнятными фразами. Давай начистоту. Я тебе надоела? Или, может, ты встретил другую? Не молчи, пожалуйста, прошу тебя! – воскликнула она.