Арт-пытка, или ГКП

Очевидно.

Томский. А если бы соответствовал?

Крот. То есть как?

Томский. Ну, если бы издательство реально стало родным домом для автора?

Крот. Не представляю себе, как это может быть.

Томский. А вы заходите к нам и посмотрите. Наверное, «дом родной» – это все же перебор, но создать определенную «домашнюю» атмосферу вполне в человеческих силах. Например, я, как глава всего нашего… дома…, так вот, я всегда готов выйти на связь с автором. С любым автором (независимо от степени его успешности) и в любое время.

Звоните – и отвечено будет вам. Заходите – и приняты будете. Это неотъемлемая часть моей деятельности – быть максимально доступным для любого члена сообщества (или «сообщника», как мы предпочитаем называть друг друга). И это очень важно.

Крот. Допустим. Допустим, «ГКП-книга» – это хорошее издательство, и даже очень хорошее. Но разве и самое хорошее издательство может претендовать на то, чтобы называться воплощенной утопией? Издательство остается издательством.

Томский. Этот ваш вопрос еще лучше. Но я задам контрвопрос: в чем цель издательского бизнеса?

Крот. Получить прибыль посредством продажи книг.

Томский. Верно. А в чем цель ГКП-книги?

Крот. Это вам лучше знать.

Томский. Лучше. Но вы и сами могли бы догадаться, что для меня не существует такой цели как получение прибыли. ГКП вообще ни в одном своем измерении не является бизнесом. А это опять-таки многое меняет – и как раз-таки в утопическом плане.

Издательство, не заинтересованное в прибыли – чем не утопия?

Крот. Пожалуй. Но меня как-то не очень вдохновляет эта картина. Вот если бы я был издателем или, тем более, автором, то я был бы очень даже заинтересован в прибыли.

Томский. Не волнуйтесь, ни один из ГКП-авторов не бедствует. Но здесь-то мы, кстати, и возвращаемся к одной очень важной теме, которая не так давно всплыла в нашем разговоре, но не получила развития.

15. Аристократическая тайна

Речь идет об аристократическом отношении к действительности.

А в чем состоит его суть?

Крот. В том, что привилегированное меньшинство ничего не делает, в то время как рабы гнут на него свои спины.

Томский. Да, что-то такое вы уже говорили. А теперь представьте себе… Аристотеля.

Крот. Опять Аристотеля? И почему именно Аристотеля?

Томский. Сейчас станет ясно. Вот он, Аристотель, по-вашему, ничего не делает?

Крот.