Арт-пытка, или ГКП

Ну так очевидно, что я и не герой Чехова, да и в конечном счете я предпочел делу, признаваемому в обществе настоящим, то есть бизнесу, какое-то дело весьма сомнительное, то есть реально стоящее. Так уж выходит, что Культура с большой буквы всегда вызывает некоторые подозрения у некоторых чересчур живых современников. В этом смысле, я думаю, что иногда прямо полезно, когда у культурного человека наблюдается отток, упадок жизненной энергии, – иначе ему никак не усидеть ни с книжкой в руках, ни на «классическом» концерте.

Крот. Вы опять-таки на всех производите впечатление не просто энергичного, а гипер-энергичного человека.

Томский. Я опять-таки – руководитель, человек действия, а всякое руководство требует энергии. Но может быть именно поэтому я сам и не писатель, и не философ, – именно потому, что слишком уж энергичен, слишком вовлечен в действительную жизнь.

Крот. Сомнительный тезис – многие писатели (и даже мыслители) отличались скорее избыточной энергией. Толстой, Маркс – те еще живчики были.

Томский. Так эта их чрезмерная «живость» и приводила к тому, что они вовлекались в общественную жизнь, видели себя руководителями людей, а не букв. Хотя, вообще говоря, тезис об оттоке энергии действительно сомнительный. Творческий человек переплавляет жизненную энергию в творчество, но, очевидно, максимум творчества требует и максимума энергии для переплавки. Не зря и Шопенгауэр говорил, что гениальных людей всегда находили особенно пылкими, хотя вовсе и не все пылкие люди гениальны[2 - «Гениальных людей всегда находили пылкими и страстными.

Источник этого заключается в том, что только у могучей воли есть в то же время необычайная мера познавательной силы; но это – условие гениального творчества: это могучее хотение должно скоро испытать страдание от недостатка в удовлетворении, и вот именно тогда познание отвлекается от собственной воли и направляется на мир». (Артур Шопенгауэр. «Введение в философию». 330)]. Что касается Толстого и Маркса… Мир легко обошелся бы без толстовских общин, а вот без «Войны и мира» – никак. С марксизмом дело обстоит посложнее, но, в целом, итогом жизни Маркса, очевидно, является «Капитал», а не «Интернационал».

Крот. Не очевидно – марксисты никогда не согласятся с вами.

Томский. Не согласятся, но у нас сейчас нет времени спорить с ними, к тому же о марксизме нам все равно еще придется поговорить подробнее.

Крот. Вот как? Что ж, поговорим… А вторая проблема?

Томский. Вторая?

Крот.