Взрыв на дороге

Спинка у них смотрелась весьма необычно и представляла собой четыре цилиндра из светлого дерева диаметром в пять сантиметров. Слегка изгибаясь, длинные стрежни начинались от самого пола и поднимались до уровня плеч сидящего гостя. Внизу они прочно крепились к сидению, вверху соединялись коротким поперечным бруском.

Пара дешёвых эстампов украшала большие пилястры, что задорно торчали из стен очень скромного зала. В дальнем конце помещения находилась невзрачная барная стойка и небольшая эстрада. На тесной площадке мог поместиться лишь очень маленький музыкальный ансамбль.

Скорее всего, вечером в этом кафе играла та музыка, которую называют «живой». Вот только возникает вопрос, какой она здесь национальности? То ли, привычный баян и скрипка с гитарой, как в ресторане «Три поросёнка», куда они изредка заходили с Иваном?

То ли, квартет на азербайджанский народный манер? Насколько знал детектив, там обязательно имелась «зурна» – длинная флейта похожая на обычный кларнет и короткая свирель – «балабан».

Как это ни странно, но на русском наречии, данное слово обозначает крупную хищную птицу из соколиной семьи.

Ещё в квартете был «тар» – щипковый инструмент похожий на мандолину с длинным тоненьким грифом и, напоследок, имелась «нагара» – небольшой барабан диаметром около тридцати сантиметров. Он прижимался к боку левым локтём, а играли на нём, часто стуча в перепонку, пальцами обеих ладоней.

Подобная, «аутентичная» музыка удивительно нравиться кавказским народам, но увы, совсем не подходит для спокойного среднерусского уха.

Уж очень она громкогласая, шумная, а местами, довольно визгливая.

Так что, если в кафе собирались восточные люди, то входить туда вечером можно только с компанией крепких надёжных друзей. Иначе вспыльчивый горский народ может так наподдать бледнолицым согражданам, что нескоро очухаешься.

А то, под пьяную руку, горячий абрек достанет кинжал из-за пояса и захочет кого-то прирезать. Придётся хватать пистолет из подмышки и стрелять в первый раз в потолок, а потом по ногам молодого бойца.

К чему такие африканские страсти, да ещё после тяжёлой работы?

Еда в данной харчевне не отличалась особым изыском. Она представляла собой всё тот же набор общепринятых блюд, как и везде по огромной Москве. Здесь не нашлось ни окрошки по-азербайджански, где хлебный квас заменял замечательный «домашний» кефир.

Ни знаменитого «саджа» – свежего мяса, приготовленного на сковородке, с большим числом овощей и приправ.