Год некроманта. Книга 1. Ворон и ветвь

Прямо через голову тяну кольчужную рубаху. Безмолвие. Вязкая тишина, хоть ножом режь. Давит, лезет в уши.

– Не выходи из круга! – напоминаю своей должнице. Обреченно выдыхаю: – Пой…

И тихий, медленно крепнущий грудной голос начинает:

Мне слышать как-то довелось,

Биннори, о Биннори,

К двум девам-сестрам прибыл гость

У чудных мельниц Биннори.

Разрываю границу круга. Выскакиваю мимо огромной фигуры в ночь, ледяную круговерть клыков, когтей, бьющих по воздуху копыт и горящих глаз. Замираю на крыльце.

Впереди – клубятся вихри, секут небо ветви молний, глухо порыкивает далекий гром. Вся поляна залита густой клубящейся мглой. Но вспышка – и глаз выхватывает черные лоснящиеся шкуры, серебристые гривы, бледные огни копыт. Всадники – черные силуэты, чернее самой ночи, лишь светятся мертвым блеском глаза под капюшонами. Позади – гаснет светляк. И теплый женский голос медленно и четко выводит каждое слово:

Со старшей обручился он,

Биннори, о Биннори,

Но после младшей был пленен

У славных мельниц Биннори.

Я знаю эту балладу. Губы мгновенно леденеют, когда прыгаю прямо с крыльца в седло храпящего и прижимающего уши Уголька. Не понес бы… Поляну пересечь – легко. Но до дороги – миля лесной тропы, темной, скользкой… Балладу о Биннори пела моя мать. У нее был красивый голос, даже лучше, чем у вдовы Бринара. Только пела она редко. Но сейчас у меня в ушах звучит, отсчитывая время:

В обиде старшая сестра,

Биннори, о Биннори,

В ней ревность, точно нож, остра

У чудных мельниц Биннори.

Вдали от беснующейся Охоты конь идет лучше. Дрожит, фыркает, запрокидывает голову и нервно закусывает удила, но идет ровно. Молодец, хороший мальчик… У меня всего несколько минут. Сумку с тяжелыми стеклянными колбами – прочь. Другую, с овсом, – тоже. Мгновение поколебавшись, роняю в кусты у дороги меч. Быстрее! Только не споткнись, дружок. Только не споткнись… Коня не нужно понукать. Он и сам чует, что надо убраться подальше. И остыть успел. А меня уже пробирает озноб.

Наклоняюсь пониже, чтобы не зацепиться за случайную ветку. Сверху, с листвы, капает вода, и тонкой шерстяной куртке недолго оставаться сухой.

«Там приплыли отца ладьи,

Биннори, о Биннори,

Пойдем, сестрица, поглядим,

Они уже на Биннори!»

И вот пошли – в руке рука,

Биннори, о Биннори,

Смотреть на лодки с бережка,

На воды быстрой Биннори.

Медленно. Как же медленно! Стискиваю зубы. Холод. Страх. Не жалуйся, Грель.