Грани безумия. Том 1

Закончив с этим этапом варки, Лучано пожал плечами в точности, как мастер.

– Старший мастер в двадцать шесть? То есть уже в двадцать семь, конечно…

Он попытался вспомнить, что делал в свой день рождения, о котором попросту забыл. Это был первый месяц лета, синьорина вышла за Бастельеро, нечисть его побери, Альс метался между королевскими обязанностями и своей драгоценной Беатрис, а Лучано… Точно, он тогда перестраивал особняк.

Потом грандсиньор канцлер попросил оказать ему услугу, и Лучано очень достоверно изобразил наживку для шайки бандитто, которые грабили загулявших благородных синьоров.

Наводчицей оказалась хозяйка приличного борделя, не «Страстоцвет», но вполне милое местечко, и Лучано приятно провел там время, пока хищная рыбешка принюхивалась к наживке.

К счастью, тогда еще не вся Дорвенна знала королевского фаворита в лицо, и на третий вечер его все-таки попытались раздеть в темном переулке. Очень весело получилось! Только Саграсс ворчал, что милорду не по чину самому резать каких-то грабителей, на это у него есть подчиненный.

Завидовал, разумеется! Ему пришлось только приложить заклятием главаря, которого грандсиньор канцлер попросил оставить в живых для беседы. Вот как раз на день рождения это все и случилось.

– Лоренцо тебе все равно не переплюнуть, – то ли утешил, то ли съехидничал Ларци. – Он стал грандмастером в двадцать пять.

– И вы сами говорили, что это был поступок идиотто, – парировал Лучано. – И что у мастера Лоренцо просто не было выбора, иначе он бы не стал так торопиться.

Нет уж, мне гораздо спокойнее и приятнее, когда это я опасаюсь пить шамьет из ваших рук, а не наоборот.

Ларци усмехнулся то ли насмешливо, то ли одобрительно.

По традициям гильдии, грандмастера не торопились поднимать своих учеников до звания старшего мастера, потому что с этого момента тех отделяла от вершины всего одна ступень – жизнь их наставника. Которую следовало отобрать собственноручно и со всем уважением. Не поощрялась грязная, болезненная или порочащая смерть, будущий грандмастер даже в этом должен был выказать благодарность за долгие годы покровительства и учебы.

Хорошим тоном считалось подождать несколько лет, пока учитель не одряхлеет телом или разумом. Ведь позволить ему сохранить достоинство – это тоже услуга!

Но все-таки с того момента, когда ученик переставал быть учеником и становился претендентом на место своего наставника, что-то невозвратимо менялось даже в самых теплых и искренних отношениях.