Грани безумия. Том 1

 – Она изволила съесть перепелку в молочном соусе и немного спаржи, а потом велела подать в гостиную шамьет и выпила две чашки с печеньем.

– Хвала Всеблагой! – с чувством сказал Грегор. – Она не говорила, что желает на ужин?

– Нет, милорд, – ответил камердинер, принимая у него трость. – Осмелюсь спросить, юные лорды останутся к ужину?

– Мне тоже весьма любопытно это знать, – рассеянно отозвался Грегор и посмотрел в окно на солнце, явно клонившееся к закату. – Ничего не имею против гостей за ужином, но неплохо бы предупреждать о столь длительных визитах… В любом случае пусть накрывают на стол.

Он прошел в гостиную, и стоило переступить порог комнаты, как раздражение мгновенно вернулось, приведя с собой и головную боль. В его уютной, всегда безупречно чистой и аккуратной гостиной царил чудовищный беспорядок! На обитом темным шелком диване, который небрежно накрыли какой-то тряпкой, развалилось умертвие со всей его огромной копной длинного белого меха. При появлении Грегора тварь лениво приоткрыла голубые огни глаз, шевельнула ухом и опять сделала вид, что дремлет.

А перед диваном стояли три деревянные рамы на высоких ножках, как же их там назвал камердинер… Неважно, главное, что за ними с кистью в руках торчали оба Оуэна и лорд Аларик, полностью сосредоточившись на своем занятии и не оторвавшись от него ради появления Грегора.

Действительно, подумаешь, мелочь какая – хозяин дома вернулся!

Грегор досадливо дернул углом рта, все еще уговаривая себя не злиться, но получалось плохо.

В гостиной невыносимо воняло красками и еще какой-то резкой мерзостью вроде той, которой слуги в Академии оттирали лабораторные столы и шкафы. Баночки со всем этим стояли на столике, тоже предусмотрительно накрытом, но запах! От него потом и за несколько дней не избавишься! А если обивка мебели впитает, то гораздо дольше. Как бы не пришлось менять диван!

За вторым столиком, накрытым шамьетом и закусками, сидели Айлин и, разумеется, Эддерли с Аранвеном. Саймон развалился в кресле, умудряясь непрерывно болтать и одновременно поглощать сладости, запивая их шамьетом, а его, Грегора, жена внимала этому юному пустозвону с горящими глазами и порозовевшим лицом, за которое Грегор простил бы мальчишке любую бесцеремонность, если бы не странный укол в сердце.

Наедине с ним, собственным супругом, ее глаза так не горели…

Грегора в дверях эти двое тоже не заметили, конечно. И только Аранвен, как всегда невозмутимый и чопорно-бесстрастный, повел себя как положено.