Грани безумия. Том 2

Потом пожевал губами, словно хотел что-то сказать, но не смог подобрать слов, и, не оборачиваясь, поманил кого-то пальцем. Риккарди-старший махнул рукой. Из боковой двери появился слуга, осторожно держащий подушку из лазурного бархата, и вложил ее в руки одного из синьоров – крайнего справа от тронного кресла. Синьор, самый старший и осанистый из четырех, разряженный в малиновую парчу, затканную золотом, медленно пошел вперед, неся подушку перед собой осторожно, словно младенца.

«Что за безумие здесь происходит?!» – отчаянно подумал Лучано, не в силах оторвать взгляда от подушки: на лазурном бархате при каждом шаге синьора тускло взблескивали огромные, чудовищного вида старые ключи, три звена толстой цепи и круглая плоская бляха с каким-то узором.

Синьор с подушкой остановился, не дойдя до него те же два шага, и старый Джанталья, не отводя от лица Лучано взгляда, ставшего вдруг виновато-несчастным, громко произнес:

– Славные грандсиньоры Лавальи!

«Лавалья?! Причем здесь Лавалья?! Мы в Джермонто! Да смилуются надо мной все Благие разом, не потерял же я рассудок? А может, это просто сон?!»

– Радость! – провозгласил Джанталья и зашелся кашлем.

Немного отдышался и продолжил хрипловато, однако набирая силу голоса с каждым словом: – Великая! Радость! Перед лицом Благих свидетельствую! Этот юный синьор – мой старший внук! Лучано Фортунато Фарелли, принц Джанталья!

«Все-таки рехнулся, – обреченно понял Лучано.

 – Только непонятно, кто из нас двоих, он или я? Хм, вроде бы я из Дорвенанта уезжал в полном здравии, что телесном, что умственном. А вот старик вполне мог помешаться – после таких-то потерь! Меня – в принцы?! Я бы посмеялся, не будь это столь грустно. Да и грех смеяться над подобным… Если бы не мой заказ в Дорвенанте, ведь это я мог быть среди тех, кто лишил его наследников…»

– Право, грандсиньор, мне очень жаль, – обратился он к старику как мог почтительно и даже ласково.

 – Но вы ошибаетесь. Я никак не могу быть вашим внуком.

Метнул быстрый взгляд в сторону Риккарди – ну тот же понимает, что все это бред сумасшедшего, пусть уж позаботится о своем престарелом больном приятеле – и обомлел. Принц Джермонто смотрел на него со спокойным интересом, словно все происходящее было абсолютно правильным. Так же, как и его сыновья. И три нарядных синьора, оставшихся у трона.