Клинком и сердцем. Том 3

Зубы, разумеется, сначала пришлось там вырастить…

– Милорд Архимаг! – вскинулся целитель, заметив Грегора, и поспешно поклонился, с любопытством взглянув на фраганца. – Вы к Ревенгар? Магистр Бреннан сказал – можно! Только ненадолго!

Они прошли по целительскому крылу и подошли к собственно лазарету. Грегор смутился, поняв, что не спросил, в какой палате устроили Айлин, но стоило пройти несколько дверей, как звонкий голос, доносящийся из полуприкрытых дверей, заставил его сердце забиться чаще.

– А он стоит рядом с палаткой в одном сапоге, представляешь?! И ругается на проклятых енотов! А у второго сапога отвороты просто в кружево погрызены и по всему голенищу дырки! Ты бы это видела!

– Могу себе представить, – фыркнула другая девица, голос которой показался Грегору знакомым.

 – Но ты мне уши не заливай, лопай давай! И нечего носом крутить! Вкусные пирожки, мне маменька из дома привезла! Не как в столовой – вечно там начинку не докладывают…

– Вкусные! – согласилась Айлин. – Спасибо, Иоланда! Только я правда больше не могу, это уже пятый!

– И шестой съешь, – пропыхтела девица.

 – И седьмой… Ты себя в зеркале видела? Молчи, знаю, что нет! И правильно! Это ж надо так себя довести – выглядишь хуже, чем коза у бедняка! Кожа да кости, а руки и вовсе ни на что не похожи! Ничего, ты у меня ещё расцветёшь…

– И распущусь. Как роза Гвендолин! – подхватила Айлин, и в палате повисла изумлённая тишина, прервавшаяся звонким двухголосым смехом, от которого на душе у Грегора стало вдруг удивительно светло.

Фраганец, что замер рядом с ним, тоже заулыбался и подкрутил усы.

– Роза… Ой, не могу… Роза Гвендолин! – смеялась девица, которую Грегор наконец-то вспомнил.

Та самая иллюзорница, флиртовавшая с Саграссом! Соседка Айлин по комнате. Что ж, значит, целители уже разрешили посещения? И что там за роза? Какая-то шутка, понятная исключительно девицам? Но ди Амбруаз так лукаво блестит глазами, словно… Впрочем, неважно. Главное, что Айлин смеётся. Он не слышал у неё такого заливистого, счастливого и свободного смеха… никогда?

Эта простая мысль резанула по сердцу острой болью.

Да, он всегда был для неё лишь преподавателем, но разве могло быть иначе? Теперь всё изменится, и недельная разлука совершенно ничем не помешает.

– Я оставлю дверь открытой, – негромко сказал он фраганцу. – Если вы не против подождать меня несколько минут…

– О, конечно, – отозвался тот заговорщицким тоном. – Не торопитесь, месьор, я готов ждать, сколько требуется.