Между Вороном и Ястребом. Том 1

 – Это была бы моя лучшая работа! Юные тела и лица прекрасны, но с каждым прожитым годом в людях накапливается истинная глубина! Сорок лет мне точно не прожить, так что надо пробовать сейчас… Погодите, не двигайтесь!

Он выскочил из-за стола, схватил этюдник, лежавший на подоконнике, и снова бросился в кресло, что-то лихорадочно черкая карандашом.

– И… долго мне так? – неуверенно поинтересовался Лучано.

– Не так! – бросил скульптор, не поднимая взгляда.

 – Раздевайтесь! – И рассеянно добавил: – Можете закрыть окно…

– Да вы издеваетесь! – взвыл Лучано.

Приподнялся – и тут же замер.

– Сидеть… – прошипел скульптор, пригвоздив его к креслу совершенно безумным, бешеным взглядом. – Раздевайся, я сказал. Быстро! Закрой барготово окно, а то замерзнешь ночью.

– Ночью? – уточнил Лучано, приходя в себя и обнаруживая, что зачем-то расстегивает уже второй манжет. – То есть вы хотите сказать… Меня во дворце ждут…

– Подождут, – сообщил Коррадо, снова утыкаясь в этюдник.

 – Я потом лично попрошу прощения у его величества. И вообще, зачем ты ему ночью, если не греешь постель? Мне нужнее. Положи руку на подлокотник. Мягче. Как будто ты в Итлии, и за окном настоящее лето, а не вот это вот…

Он опять вскочил, обежал стол и положил руки на плечи Лучано, успевшего снять камзол, но не рубашку.

Лучано вздрогнул – широкие крепкие ладони Коррадо обжигали через тонкую ткань, словно тело скульптора было вылито из бронзы, а внутри скрывались горящие угли…

– Положи руку на подлокотник, – повторил он, склонившись ближе, обжигая теперь еще и дыханием. Лучано завороженно повиновался. – Вот так, хорошо… – Ладони Коррадо на несколько мгновений исчезли, чтобы пробежать по пуговицам рубашки, а потом сдернуть ее. – Штаны пока можешь оставить, сейчас я сделаю лицо и торс.

Остальным займемся потом…

– Потом – это утром? – попытался съязвить Лучано, чувствуя, что его подхватила и несет куда-то стихия, которой бесполезно сопротивляться. – Или на следующем свидании, м?

– Я сделаю тебя обнаженным, – пообещал раскаленный хриплый голос в самое ухо, и Лучано содрогнулся от соблазнительной двусмысленности этой фразы. – Телом и душой.