Между Вороном и Ястребом. Том 1

 – Впрочем, учитывая, как он с ними обходился… Айлин, вы представляете, сколько стоит обстановка этой лаборатории? Артефактный щит, залитая золотом звезда, работа мастеров… А между тем, ваша родная мать и ее сестры сами шили себе платья и белье, да и того у них не было в достатке. Мне… неловко об этом говорить, но у пятерых благородных девиц на выданье было всего две пары выходных туфель – поэтому они никуда не ездили вместе, только по очереди. Одну пару делили между собой две старшие сестры, одну – три младшие…

– У них был одинаковый размер? – поразилась Айлин и осеклась, увидев взгляд Кармеля, полный сочувствия.

 – Или… нет?

– Боюсь, что не совсем, – вздохнул магистр. – При мне у Гвенивер однажды слетела туфелька прямо с ноги, и ваша мать… она расплакалась от стыда. А заштопанные и перешитые платья и вовсе были обычным делом. Я часто бывал у Морхальта и всегда старался привезти какой-то пустяк, дозволенный не поклоннику, а обычному гостю – пирожные к шамьету, цветы в корзине с лентами… И когда потом видел эти ленты в прическе у Брайд или Мэйв, удивлялся, неужели магистр гильдии не может позволить себе достойно содержать дом и дочерей? А он заливал золотом Барготову звезду!

Он передернулся с таким отвращением, что Айлин почувствовала жгучий стыд за человека, которого совсем не знала.

Ей вдруг необыкновенно ярко вспомнилось, как негодовала леди Гвенивер от малейшей порчи одежды или обуви… Как тщательно велись хозяйственные расходы, и кухарка, думая, что маленькая Айлин ее не слышит, ворчала на скупость леди, у которой денег довольно, а она считает каждую банку шамьета и барг муки или соли… О да, леди Гвенивер знала цену каждой ленточки, которую горничные вплетали в косы ее дочери. И хотя этих лент всегда было достаточно, они были дорогие, яркие и безупречно подобранные к платьям, не дай Благие было испачкать или потерять хоть одну из них!

Что-то мучительно и горько заболело у Айлин внутри. Она всегда считала, что к ней строги лишь потому, что не любят… Но ведь леди Гвенивер и себе не позволяла ни малейшей неаккуратности, это прощалось только обожаемому Артуру, копии отца, воплощению Ревенгара…

– Наверное, она была очень рада, когда батюшка к ней посватался? – прошептала она, старательно сдерживая слезы, который уже в который раз за этот день пытались навернуться на глаза.

– Все дочери магистра Морхальта выходили замуж за первых, кто к ним сватался, – уронил Кармель. – Кроме вашей матери.