Между Вороном и Ястребом. Том 1

В этом Грегор не усомнился ни на миг – сколько раз за шесть лет в Академии ему случалось видеть этот почерк! С каким трудом он разбирал невозможные каракули, призывал на кудрявую рыжую голову милость Претемнейшей и вопрошал сам себя, неужели невозможная девчонка не может писать хотя бы немного более разборчиво? Сколько раз он гадал, вот этот шестипалый след умертвия на листе – это «ариф» или «солле»? А может быть, вообще семерка?

Правда, сейчас почерк был намного разборчивее, но несомненно принадлежал той же руке, и – о Претемная! – лучше бы Грегор не смог разобрать написанное!

Подала прошение о раздельном проживании?! Иными словами, поспешила указать, что эту мерзость придумал не лорд Аларик, а она сама? Или Грегор просто видит тайный смысл там, где его нет? Но какое это имеет значение?! Кто бы ни принял решение, они оба предали и его, и род!

Не обратилась за помощью к родным, предусмотрев… вернее, попросту струсив встретиться лицом к лицу с ним! С законным супругом, который готов был выполнить любой ее каприз! Не дать даже ветерку подуть на эту, эту…

Грегор задохнулся, рванул ворот камзола, по полу что-то застучало, зато наконец получилось вдохнуть.

«Нужно успокоиться, – подумал он, старясь дышать ровно, глубоко и медленно, хотя в груди просто горело, умоляя схватить побольше воздуха как можно быстрее. – Нужно… Айлин похитили, я знаю это совершенно точно. Письмо запечатано ее печатью… Род Дориан! Благие Семеро, что за насмешка! Глупая выдумка проклятого бастарда! Род из одной-единственной женщины! Представляю, как потешался бы Дориан Ревенгар! Неважно, неважно… Письмо запечатано ее печатью, но это ровно ничего не значит… Перстень могли попросту снять, это правда, но этот чудовищный почерк не так-то просто подделать.

Понимая, что ищет упыря в пустом склепе, и все же не в силах отказаться от глупой надежды, Грегор поднял мерзкое письмо и вгляделся в него, не позволяя себе провалиться в смысл слов, но вглядываясь в их начертание, как учил когда-то дед.

Ровные строки – значит, ее рука не дрожала, а от гнева или страха дрогнула бы непременно. Значит, о принуждении не может идти и речи. Взвешенные осторожные слова – о, такие осторожные и учтивые, словно письмо предназначено опасному врагу!

Грегор с трудом подавил гнев.