Обрученные луной

Но вместо того, чтобы окончательно смутиться, только выпрямилась еще сильнее, вытянувшись в струнку и ответив Волчице прямым взглядом. А потом, заметив насмешливую искру в золотисто-карих глазах, уронила:

– Вам виднее, госпожа, не мне судить о собственной красоте. Притом, отец и мать учили меня, что есть вещи гораздо важнее.

Волчица немного наклонилась вперед, и отблески очага, горящего в углу, несмотря на теплый вечер, легли золотистой вуалью на ее смуглое лицо.

– И то верно, – согласилась она с той же мягкой усмешкой.

 – Твои родители мудры… Но все же подойди.

Лестана, словно завороженная, сделала шаг вперед, еще один. Небольшая комната, обставленная слишком просто для жены вождя, вдруг показалась тесной, жаркой и душной. Наверное, это огонь виноват. Здесь даже топят как-то иначе, пламя не ласковое и уютное, как дома, а похожее на жадные взгляды Волков – того и гляди, обожжет.

Она остановилась в трех шагах от Сигрун, твердо решив, что ближе не подойдет.

Но Волчица благосклонно кивнула, вглядываясь в ее лицо, а потом негромко сказала:

– Я слышала о тебе много хорошего, дочь Рассимора. Нечасто наследницей такого древнего клана становится дева.

– Мать-Рысь не одарила моих родителей сыновьями, – сдержанно ответила Лестана, прекрасно понимая, что собеседнице это известно.

Но таковы уж игры вождей: иной раз то, как говорят, гораздо важнее того, о чем говорят. Вот и Волчица снова легонько кивнула, соглашаясь, а потом заметила:

– Но у старшей сестры твоего отца есть сын, продолжатель вашего рода.

Очень достойный юноша, как мне сказали. Не правильнее ли было отдать медальон наследника ему?

– Я не указываю своему отцу, что ему делать, – холодно ответила Лестана. – Если он сочтет нужным отдать клан Ивару, так тому и быть. Но до тех пор я его правая рука, и клан с этим согласен.

«А чужим в наши дела мешаться незачем», – добавила она про себя, и хоть вслух это не прозвучало, но глаза Волчицы понимающе сузились.

– Хорошо сказано, – отозвалась Сигрун и указала на широкую низкую скамью, стоящую у стены. – Присядь, милая, разговор будет непростой.

Лестана послушно опустилась на скамью, застеленную толстым меховым одеялом: все те же заячьи шкурки, из которых чья-то умелая рука нарезала ровные квадратики, а потом сшила их между собой, подобрав рыжеватые и белые вперемешку.