Яков Брюс – московский колдун

Несколько раз подряд, он осторожно брал орнитоптер за нижние планки. Размахивался им над головой, словно бросал в воздух копьё. На излёте руки отпускал аппарат и, каждый раз убеждался, что он отлично парит над паркетом.

– «А если бы в ней сидел гомункулус размером с домашнюю кошку,» – подумал механик: – «то машина ещё и махала бы крыльями, словно огромная птица. Летала туда и сюда и садилась бы там, где нужно её седоку».

Спустя пару дней, хозяин вернулся домой от царя. Прошёл прямо к себе и занялся просмотром бумаг, скопившихся за прошедшие дни.

Прохор постучался в дверь кабинета. Услышал крик: – Кого там ещё принесло? – и дрожа от сильного страха, робко сказал, что орнитоптер готов.

Как ни крути, а для страха у крепостного имелись большие причины. Пусть и дорог был механик хозяину, а попадись он под недобрую руку, так и велит запороть до потери сознания.

Потом, может быть, господин пожалеет о том, что приказал сгоряча. К сожалению, это случится потом, когда шкура вся будет изорвана плетью.

Жди, после этого, когда она заживёт. Да и не даст гневный барин ему долго лежать на полатях. Прикажет что-нибудь делать, а как тут работать, если всё сильно болит?

Собрав волю в кулак, Прохор вошёл в большой кабинет, заставленный шкафами, набитыми толстыми книгами. Показал то, что у него получилось, и доложил о полётах, проведённых внутри помещений.

Хозяин так увлёкся осмотром новой игрушки, что отложил кучу важных бумаг. Вышел из комнаты вслед за придворным механиком.

Поднялся с ним наверх четырёх ярусной башни и сам сбросил с неё небольшую модель.

Она пролетела над крышей трёхэтажной части «Навигацкой школы». Оказалась над площадью, совершенно пустынной в данное время. Была подхвачена лёгоньким ветром и поднялась прямо в небо сажень на сорок. Повинуясь воздушным потокам, она сделала плавный круг над землёй. Вернулась к основанию массивной надстройки и опустилась на скатную кровлю Сухарёвских казарм.

Яков Брюс был так возбуждён увиденным зрелищем, что закричал на своём родном языке: – Летит наша машина! Летит, и на падает!

Крепостной хорошо понимал английскую речь и даже мог кое-как говорить.

Прохор и сам, к ней иногда прибегал. Особенно, если хозяин почему-то вдруг переходил на неё.

Стоял тёплый по-летнему вечер. Сумерки уже плотно окутали землю, но небо было ещё достаточно светлым. Высокая восьмигранная башня отлично виднелась на фоне заката.