Война и человек в русской классической литературе

На ружья опершись, кругом

Стояли усачи седые…

И тихо плакали… Потом

Его остатки боевые

Накрыли бережно плащом

И понесли. Тоской томимый,

Им вслед смотрел ‹я› недвижи?мый.

«Но слезы капали с ресниц, / Покрытых пылью» – невероятный реализм Лермонтова в психологических портретах воинов, и внутреннее состояние лирического героя по окончании битвы:

Меж тем товарищей, друзей

Со вздохом возле называли…

Лирический герой после боя нем и опустошен:

Но не нашел в душе моей

Я сожаленья, ни печали.

Уже затихло всё; тела

Стащили в кучу; кровь текла

Струею дымной по каменьям,

Ее тяжелым испареньем

Был полон воздух.

Напряженная, возвышенная стилистика стиха постепенно уступает место «прозаической» речи, сниженному стилю, обиходному разговорному языку. Лермонтов избегает открытой эмоциональности.

Что противопоставлено войне? Любовь, красота мироздания как божественного проявления…

Описанию кровопролитного сражения в стихотворении предшествуют посвящение любимой женщине и мирные картины жизни горцев:

А вот кружком сидят другие.

Люблю я цвет их желтых лиц,

Подобный цвету ноговиц,

Их шапки, рукава худые.

Их темный и лукавый взор

И их гортанный разговор.

Ужасам войны противопоставлена мирная жизнь, величественные пейзажи природы. Вслед за адом войны, в момент, когда приумолкли ее звуки, но остались страшные следы, когда «дым пороховой» туманом еще окутывает окрестные леса, глаза поэта-воина устремляются к «вечно гордой и спокойной» горной гряде, к остроконечной главе Казбека, к высокому небу:

Окрестный лес, как бы в тумане,

Синел в дыму пороховом.

А там вдали грядой нестройной,

Но вечно гордой и спокойной,

Тянулись горы – и Казбек

Сверкал главой остроконечной.

Заключение стихотворения – философское размышление о войне. Поэт полемизирует с официозным воззрением на войну, с поверхностным ее изображением. Трагизм войны в том, что люди вынуждены убивать друг друга, вместо того, чтобы жить в мире и братстве.

В финале стихотворения возникают размышления о бессмысленности «беспрестанной и напрасной» вражды, о том, что война и кровопролитие враждебны лучшему в человеческом естестве и «вечно гордой и спокойной» жизни природы: «И с грустью тайной и сердечной / Я думал: жалкий человек, / Чего он хочет!..».

Космизм Лермонтова-поэта-пророка – во взгляде «извне» на происходящее: враждебность человека природе, себе подобным и всему мирозданию.