Образы русской классической литературы в произведениях М. А. Булгакова

Гуардини, Р. Лаута, Дж. Паччини, Л. Аллена и др.). Творческие поиски Достоевского и Булгакова, страстно вглядывавшихся, говоря словами В. Н. Майкова, «в сокровенную машинацию человеческих чувств, мыслей и дел» [19,4], не были поняты и приняты многими современными им литераторами, ограниченными определенными стереотипами и традициями. И тот и другой авторы переживали жизненные и творческие трагедии и возрождались вновь к писанию, жизни. В. Крапоткин в монографии «Ф.М.Достоевский» писал: «Достоевский обладал способностью как бы прямого видения чужой психики.

Он заглядывал в чужую душу, как бы вооруженный оптическим стеклом, позволявшим ему улавливать самые тонкие нюансы, следить за самыми незаметными переливами и переходами внутренней жизни человека. Достоевский, как бы минуя внешние преграды, непосредственно наблюдает психологические процессы, совершающиеся в человеке, и фиксирует их на бумаге… В даре Достоевского видеть чужую психику, чужую „душу“ не было ничего априорного. Он принял только исключительные размеры, но опирался он и на интроспекцию, и на наблюдение за другими людьми, и на прилежное изучение человека по произведениям русской и мировой литературы, то есть он опирался на внутренний и внешний опыт и имел поэтому объективное значение» [14,54]. О булгаковских образах можно сказать, что они были филигранно выписаны, а души их гротескно, но «прямо» увидены автором. Булгаков также умел «видеть» человеческую душу и человеческую психику. Психологизм Булгакова – это особый художественный метод проникновения в объективную суть противоречивого людского коллектива, в самую сердцевину тревоживших писателя общественных отношений и особый художественный метод их воспроизведения в искусстве слова. Достоевский и Булгаков мыслили психологически разработанными, полифоническими образами. История каждой индивидуальной «души» дана у Достоевского и Булгакова не изолированно, а вместе с описанием психологических переживаний многих других индивидуальностей. Ведется ли повествование у Достоевского и Булгакова от первого лица, в форме исповеди (Девушкин, Бездомный) или от лица рассказчика-автора – все равно мы видим, что писатели исходят из предпосылки равноправия одновременно существующих переживающих людей. Миры образов Достоевского и Булгакова – это миры множества объективно существующих и взаимодействующих друг с другом образов. В центре творчества Ф.М.