Ратибор. Идите сюда, собаки!

 – А то ишь чего замыслил! Не-ет, так дело не пойдёт! Вместе вляпались, вместе и разгребать будем! Как всегда, впрочем!

– Маковкой, что ль, где шибанулся? – Мирослав притворно-участливо посмотрел на Яромира. – Так ты к Добролюбу сходи, он тебе мозги, что набекрень съехали, мигом на место поставит!

– А это хорошая идея, Мирка, – ехидно пробасил рыжебородый витязь. – Только знахаря надо сюда пригласить, в зал, да немедля! Пущай Добролюб ощупает нашего дубоголового приятеля повнимательнее: в носу да ушах у него пошуршит или ещё где, не за трапезой будет сказано!.

. Осмотрит, так сказать, все места проблемные; под язык обязательно заглянуть надо: кажись, у него там бородавка внушительная образовалась, ибо если подобные глупости чесать – и не такое вскочить может…

– Ну ладно, ладно, чего накинулись?.. – буркнул не без облегчения Яромир. – Ерунду сморозил, признаю! Проехали…

– Изяслав, кстати, сам нас дяде мог и сдать, если Кулбах его прижал крепко, – вернулся к обсуждаемой теме Святослав.

 – Не Изя же, в конце концов, Ждана в землицу сырую закопал!.. Сказал, поди, что на тот момент, не хотел с нами отношения портить… В общем, отмажется, уверен!

– Да в этом-то как раз сомнений нет! – фыркнул себе в бороду Ратибор.

В этот миг в дверь тихонько постучали, и в трапезную просунулась веснушчатая физиономия Емельяна.

– Можно? – робко вопросил княжий племянник.

– Заходи!.. – прокряхтел Святослав. – Что случилось?

– Да весточка тут прилетела с голубкой сизой из Орёлграда, от Изяслава.

– О, помянешь лихо, оно само и объявится!.. И чего пишет? Наверняка ведь прочитал уже!

– Думаю, дядя, тебе лучше самому ознакомиться…

– Чего, всё так плохо?

– Да как сказать!.. Ну, не очень хорошо, на мой взгляд. Но вам виднее… – Емельян прошёл к столу, протянул князю изрядно уже мятую бумажку, а сам плюхнулся на лавку и под удивлёнными взорами приятелей налил себе полную кружку кваса, даже не посмотрев на стоящие рядом расписные кувшинчики с медовухой и вином.

– А ты чего, Емеля, такой трезвый в последнее время? Случилось что? Не захворал ли? – участливо поинтересовался Мирослав. – Может, и к тебе тоже Добролюба пригласить? Пусть пощупает головушку твою белобрысенькую да обе булки; кажись, где-то там что-то заклинило…

– Можно я буду называть тебя Чесночком, Мирослав? Или Луковкой? Ибо язык у тебя такой же острый!..