Либералия. Взгляд из Вселенной. Потерянный дом

И то, что я начал с нуля, объясняется не только моей ординарностью, как рассуждателя на умные темы, и не только моей полной непросвещённостью во всех гуманитарных вопросах, а и тем, что моё психическое состояние было на грани срыва в дурку, и оно не было вообще способно воспринимать что-то новое и для меня непривычное. Я ведь только сейчас, на опыте прожитой мной жизни стал понимать, насколько мы все разные в отношении нашей психической устойчивости, что совсем и не связана с нашими волевыми качествами.

Ведь моей воли хватало в жизни на совершение любых безрассудных поступков, на преодоление любых преград, которые возникали на моём пути, на совершение над собой насилия, что я выпрыгивал выше своей головы, если это требовало дело, но моя психика истощалась при этом настолько, что требовалось длительное время, даже годы, для её восстановления без уколов в попу.

И тут, в этом томе, я хочу поделиться с вами не своими мыслями о жизни, как таковой, у вас и своих собственных мыслей с головой, а своими ощущениями, связанными с собственной жизнью, которых лично у вас и быть не может, так как они мои, но которые могут вам и пригодиться.

До и после

«Жила бы страна родная, и нету других забот».

Моя жизнь со страной очевиднейшем образом делится на две части: «до» и «после». И, притом, по продолжительности как бы пополам, с небольшим преобладанием первой части. Однако период моего становления, как личности, пришёлся, всё-таки, на советский время, когда я чувствовал себя советским человеком в окружении близких мне по духу таких же, как и я, советских людей.

А то, что в человеке уже как-то сложилось, то разобрать и переложить практически не реально. Сам бы человек и рад, но против него будет работать физика, законы природы, согласно которым для разрыва любых сложившихся связей потребуется затрать энергии, равной энергии этих связей.

Конечно же, тогда, я не мог этого осознавать, ибо жил и жил, выживал, переживал и всё это жевал и пережёвывал.

Был скромен, но напорист и безудержен, вплоть до проявления несдержанности. Честен, чист в замыслах и поступках, но не целеустремлён. Легко увлекался всякой всячиной, что под руку попадалась, стараясь в ней разобраться до самого её дна, но не стремясь к знаниям вообще, как некому божеству, к познанию жизни и её законов. Я не страдал карьеризмом, но был преданным своему делу, и в своих делах не позволял себе халтуры и формализма.