Верховный тайный Совет. Первый полицейместер

Младшим князем в отдельной карете мог быть только Фёдор 14-ти лет от роду, именно в этом возрасте сыновей царя признавали Великими князьями и они получали некие привилегии, например, отдельную карету. Но на люди сыновей царских выпускали только после 15 лет: «Царевича (как я уже выше сказал) ни народ, ни дворянство не видит прежде пятнадцатилетнего возраста». (Сочинение Самуила Коллинса)

Фёдор Алексеевич взять власть сразу не мог, ибо ещё не был совершеннолетним. Царевичи по закону престолонаследия сажались на царский трон только в 15-ти летнем возрасте.

Тем более не могли быть царями Иоанн и Петр. Матвеев на некоторое время возглавил опекунский совет.

«Воспитываются, впрочем, царские дети весьма заботливо… Их не пускают ни на какие торжественные и многолюдные собрания, живут они во внутренних помещениях дворца, куда никто не смеет проникнуть, кроме лиц, на попечении коих они находятся… На 19-м лишь году от роду (русские в этом возрасте становятся совершеннолетними) может являться народу лишь тот царевич, который в будущем имеет наследовать престол от отца.

Остальные же, равно как и дочери, обречены на вечное проживание в монастыре». (Сказания светлейшему герцогу Тосканскому Козьме Третьему о Московии)

В источниках указано, что в 1711 Алексей Петрович формально взошел на трон. «Ноябрь 1716. За нисколько лет пред тем, отец поручил ему управление государством, и все шло хорошо: Царь был им доволен». (Н. Устрялов. Т. 6. Ч. 1)

Австрия.

1717. «С тех пор пошло несколько лучше, особенно в отсутствие Меншикова, когда он опустошал Польшу. В то время Царь назначил царевича председателем тайного совета и правительства, посылал его для военных дел в Тор (Торн) в Померанию, и сколько ему известно, вполне был им доволен». (Н. Устрялов. Т. 6. Ч. 1)

В российской традиции «царевичами» именовались, не только дети царя, но и цари вассальных государств: Сибирский, Имеритинский, Грузинский, Касимовский. Если суверенитет Московского царства был ограничен Ост-Индской или Российской компанией, то его правитель должен был носить титул не царя, а царевича.

Ништадтский мир со Швецией подписывал московский император, а не русский. А. Д. Меншиков писал В. Л. Долгорукому в Копенгаген (1713): «Во всех курантах печатают государство наше Московским, а не Российским, и того ради извольте у себя сие простеречь, чтоб печатали Российским, о чем и к прочим ко всем дворам писано».