Либералия – взгляд из Вселенной. Всеединство

Гляжу и тоже поражаюсь – тому,

Что та, что бесконечной была в умах людей – конечна,

А та, что вечной, – та не вечна.

    Иномирянин

Все мы живём в жизни, а жизнь живёт в нас. Но жизни эти разные. Жизнь, что в нас – эта жизнь наша собственная. А жизнь, в которой мы – она уже не наша, а общественная, общемировая или вселенская. Это, как и имущество: частное и колхозное. Люди живут и в колхозах, и в хуторах, и в хатах, а различия лишь в нюансах. И какой жизни в какой больше, а какой меньше, зависит от многих причин: и от условий жизни, и от менталитета, живущего в ней человека, и, конечно же, – от возраста, который и определяет меру личной ответственности человека за свои собственные действия.

Так в детях жизнь всегда бурлит, и чем ребёнок моложе, тем бурление это интенсивнее, и тем меньше его в некой окружающей его жизни. В ней он, где-то сбоку-припёку – недоразумение под ногами. Но вот ребёнок взрослеет, в нём начинает пробиваться взрослый человек, а вместе с ним – и чувство ответственности перед людьми за свои поступки и проступки.

Иногда взрослые его одёргивают, иногда наказывают, это когда им на ребёнка не наплевать, а иногда – просто его не замечают, что часто является именно мужской чертой характера – ведь ни он же его рожал.

И вместе с личной ответственностью ребёнка его жизнь собственная, личная всё более и более начинает проникать в жизнь общественную. И когда недавнишний ребёнок оказывается во взрослой жизни, когда он начинает отвечать не только за себя, но и за всё то, что его окружает, места для его собственной жизни остаётся в нём совсем мало, а сам он с головой погружается во внешнюю для него общественную жизнь.

И так мы и живём, погружённые с головой в своё окружение, от которого зависим всем своим нутром.

И вот пенсия – это время, когда ты в общественной жизни уже ни за что не отвечаешь, а она тебя, практически, не замечает и не кормит. Она просто не доверяет себя тебе, хотя ты и не понимаешь, почему же всё так, и в человеке снова освобождается много места для собственной жизни, как у того же малого ребёнка, с той лишь разницей, что эта его собственная жизнь, потерявшая младенческую прыть, не спешит заполнить это место собой, как это она делает с ребёнком, оставляя человеку для жизни лишь «кефир, клистир и тёпленький сортир».

Но из правил бывают и исключения. Так, в частности, произошло и с моей жизнью.